Эмигрант

- Я имею максимальный допуск для гермафродита. Вела – маг-гермафродит, и мне дали соответствующий ранг.

- Но для этого ты должен быть…

- Да, я бисексуал.

- Даже так. То есть, уровень моего заместителя либо, при посвящении, настоятеля любого провинциального храма.

- Я не стремлюсь к этому, Верховная.

- В твоем досье нет упоминания о подобном уровне, - строго заметила жрица.

Колдун спокойно пожал плечами:

- Сделайте повторный запрос. Возможно, просто не внесли, поскольку нас в Клане с таким уровнем всего шестеро. Нас и так все знают. Либо… Мать сняла с меня допуск в связи с разводом. Если так, прошу прощения за ненамеренное введение вас в заблуждение.

- На тебе нет знаков понижения. Ты не видишь знаков Матери?

- Я не посвящен.

- Иногда в этом нет необходимости.

- Мать не сочла необходимым дать мне такую возможность.

Жрица задумчиво кивнула.

- Как ты сам понимаешь, речь сейчас идет не о том, войдешь ли ты в число прихожан. А о том, в каком качестве ты в него войдешь. Ты будешь подтверждать свой допуск?

- Не вижу смысла. Я сейчас очень занят и не смогу в достаточной мере участвовать в жизни храма. Даже не уверен, смогу ли регулярно ходить на службы, хотя, конечно, постараюсь. Надеюсь, отсутствие подтвержденного допуска не помешает обращаться ко мне в случае необходимости?

- Боевой маг, мастер-артефактор, некромант…

Жорот кивнул:

- Три основные специализации, к вашим услугам.

- Хорошо… Но я предпочла бы, чтобы ты все-таки доказал свой допуск.

Колдун сделал ритуальный жест подчинения и уточнил:

- Могу я попросить об отсрочке? Дней на десять-двенадцать. Если появится возможность, то я, конечно, пройду ритуалы раньше.

- Конечно, как тебе будет удобно.

- Благодарю.

- Но инициацию и дары ты принесешь сегодня.

- Да, Верховная.

Во дворец   Жорот успел вернуться к обеду. Отправил по сети зов Кецетину – тот еще работал у себя и отозвался резким «не отвлекай». Колдун попросил проходящего мимо лакея прислать ему обед в комнаты – он решил не присутствовать сегодня на обеде с их величествами – собрался отдохнуть после храмовых ритуалов и заодно понаблюдать, как Ивин и Олли притираются друг к другу.

Дома царила полная идиллия. Ивин увлеченно строил на полу крепость из кубиков, в дальнем углу детской из одеял и стульев было сооружено нечто вроде домика. Олли сидела рядом, временами подправляя стены крепости, чтобы они не рушились – неутомимый строитель иногда задевал их ногами и локтями, сам того не замечая.

Увидев отца, Ивин вскочил и, победно размахивая листом бумаги, понесся к нему со всех ног.

- Смотри, какую крепость мне Ол нарисовала! Я ее сейчас строю, правда, похоже?

Жорот поднял ребенка на руки, посмотрел на рисунок и с удивлением перевел взгляд на Олли. Рисунок был черно-белый, но при этом штрихами очень выразительно подчеркнуты тени, а сама крепость составлена именно из тех блоков, которые имелись в строительном наборе Ивина.

- Молодец, у тебя очень хорошо получается. Только придется пока прерваться – сейчас принесут обед.

- Папа! Я хочу башню достроить!

- Хорошо, достраивай свою башню, - он спустил ребенка с рук и отдал ему рисунок, - только осторожно, не рушь то, что уже готово. Олли, я вчера не успел дойти до художественного класса. Ты взяла сюда свои готовые рисунки? Я хотел бы посмотреть.

Девочка молча исчезла в своей комнате и скоро вернулась с папкой. Протянула Жороту и вернулась к Ивину.

Колдун с интересом перебирал работы. Он совершенно не разбирался в рисовании, но с его, дилетантской точки зрения, рисунки были любопытными.

В дверь раздался стук – зашел слуга с обедом. Жорот обратил внимание на накрытый стол, только когда Олли начала сажать мальчика за еду.

- Да, Ивин, садись. А то все остынет, - он отдал папку обратно Олли.  Сел за стол, но есть не начал, дожидаясь девочку, которая почему-то все не шла. Ивин уже уничтожил чуть не половину порции, когда Жорот наконец не выдержал:

- Олли! Ты скоро?

Она появилась из своей комнаты с настороженно-удивленным видом.

- Я вам нужна?

- А ты что, есть не собираешься? Садись.

- Слуги не едят с господами.

- Не выдумывай. Садись, - он машинально отодвинул девочке стул, а она, похоже, растерялась от этого жеста окончательно. Тихо сказала: