Нити

- Если настаиваешь.

- Вот, - похвалил портной. – Другое дело.

Он завозился на диване, пытаясь приподняться и утвердиться в сидячем положении. Илья бросился помогать. Старики изваяниями застыли по углам комнаты. Один раз Эдик вскрикнул от боли, но Илья подоткнул ему под бок подушку и теперь их глаза были почти вровень.

- Хорошо, - портной тяжело дышал. – Его лицо побледнело, и синяки проступили еще четче. – Значит так. На тебе сейчас завязано десятка три нитей от людей, которых ты вообще не знаешь. И они продолжают наматываться, как снежный ком. Понимаешь?

- Да, - Илья рассказал про тетку на остановке.

- Именно так и происходит, - кивнул Эдик. – Человек принимает тебя за другого. Обычно это старая нить, которая долго не передавала связь между людьми. Ну, там, дальние родственники, которые перезваниваются раз в год. Или друзья, разъехавшиеся по разным городам, бывшие любовники и все такое. Память сохраняется, не позволяет окончательно оборвать нить, но все равно связь истончается. А тут бац, и появляешься ты, но не ты сам, а образ того человека, которого они все хотели бы увидеть. Понимаешь?

- Ну.

- Так вот. На тебя все это накинули. Кто, не знаю. Но нацепили классно, как лассо на лошадку.

- Ты все говорил, что с кем-то посоветуешься, - напомнил Илья.

- Верно. Так и есть. Тебя согласились посмотреть.

- Куда надо подойти?

- Никуда не надо, - улыбнулся Эдик и посмотрел на старуху у окна. – Бабуля, джан!

Старушка не услышала, тогда Эдик заорал во всю глотку.

- А? – тонкое птичье лицо оторвалось от окна и уставилось на них двумя молочно-белыми зрачками. Под носом зияла расселина рта.

- Друг мой пришел! – проорал Эдик, - Посмотри его, джан!

Старушка сухо покашляла.

- Хорошо, Эдик. Это Илья к тебе пришел?

- Да! Илья. – Эдик сделал знак: иди к ней.

Илья присел возле старушки на табуретку и смог рассмотреть ее лицо, морщинистое, словно сушеное яблоко. Под носом топорщились седые усики, из-под косынки выбивались струи пепельно-белых волос. Бельма на глазах были большими, но как будто и не доставляли хозяйке особых проблем. Маленькая костлявая ручка пощупала воздух. Илья осторожно вложил ее в свою ладонь и почувствовал тепло. Удивительно, старики обычно холодны, как рыбы, но старушка напоминала хорошо заряженную грелку. Ручка не остановилась, потянулась выше, по локтю к его груди, и замерла где-то в районе солнечного сплетения. Губы зашевелились, перебирая беззвучные камешки звуков, глаза задвигались, рассматривая невидимые картины. Потом с губ стали слетать слова:

- Ольга. Лена. Татьяна. Евгений. Пашка «Прыщ»… Егор. Дядя Костя из Свердловска.

Она произносила имена, и перед Ильей, словно лампочки, вспыхивали лица всех этих людей. Кто-то ярко и четко, а кто-то бледнее и размыто.

- Тетя Вика…

Илья увидел ее, в тот последний раз, в их саду, на майских праздниках, в далеком детстве, лет двадцать назад. Вспомнил ее забавную стрижку и манеру говорить, и вечно смеющиеся глаза. Как она чистила огурцы, резала овощи на салат, а потом все праздновали прямо на открытом воздухе, разбрелись кто куда, и они пошли гулять к пруду за поселком. Илья четко помнил этот пруд, полоски тины, пузыри, идущие со дна, лягушачий концерт. Помнил, как они сидели на берегу, кидали в воду камешки и болтали обо всем на свете.

Потом картинка пропала, и Илья почувствовал слабую тошноту, как от падения с большой высоты. Что-то затрепетало в груди, как натянутые струны, и на секунду он ощутил себя распятым на проводах под высоким напряжением: дергающаяся, беспомощная кукла. Что-то лопнуло в груди, как застарелый засор, который наконец прочистили, и в канаву хлынули потоки нечистот, копившиеся очень долго. Илья набрал полную грудь воздуха. Темнота, плотно окружавшая его, стала распадаться на отдельные клочки, и из них проступили жилы нитей, десятки их, увязанные в пучки, которые проникали в него, словно провода в системный блок очень большого компьютера. И каждая нить уводила к человеку, и он жил, трепетал там, на другом конце, что-то делал. Все они чем-то занимались, Илья чувствовал это по вибрациям, пробегавшим по нитям. Вот Ленка, сидит в клиентском отделе и объясняет упрямому заемщику условия кредита. Вот Витя, прыгает вокруг кроватки с первенцем и гремит погремушками. Мать смотрит телевизор, а руки сами собой лепят пельмени. Десятки других людей, и все вместе связаны между собой в одну дрожащую сеть.

Он видел, как из груди тянутся нити к каким-то незнакомым ему людям. Семь нитей убегали вдаль, и ни один человек на их конце по ощущениям не был знаком Илье. Но нити были, а значит, что-то их связывало. Илья видел, как за него цепляются другие нити, связывающие посторонних ему людей, переплетаются между собой, образуя сложные узелки, и все это дергается, натягивается, создавая напряжение по всей сети.

В розовом свечении Мира Связей проступил силуэт старушки, в виде молодой женщины в простом платье до колен, с иглой и ножницами в руках. Женщина ловко поддела иглой пучки запутавшихся нитей, расправила их, и они спокойно разлетелись по сторонам. Проделав так несколько раз, она посмотрела на него в упор огненными шарами глаз, а Илья увидел мощный поток энергии, исходящий из ее груди. Она взяла в руки эти странные семь нитей, слегка дернула их. Потом с веселой улыбкой посмотрела на Илью.