Нити

И отвесила ему пощечину.

..Илья открыл глаза. Он сидел прямо на полу посреди спальни Эдика. Старушка уютно дремала в кресле. Тигран перевернул страницу газеты. Эдик по-прежнему восседал на диване, свесив ноги. На одной ступне болтался тапочек. Он пил чай.

- Ну как? – спросил Эдик. – Увидел?

- Кажется да. Я не уверен, но что-то такое было, – Илья растерянно посмотрел на старушку.

- Ты ее сейчас не трогай, ей поспать надо. Столько пряжи распутать сразу нелегко.

Илья присел на диван рядом с портным. Ужасно хотелось пить. Эдик все понял и сунул ему свою кружку. Позабыв про хорошие манеры, Илья приложился и осушил чашку до дна. Где-то в затылке зарождалась слабая ноющая боль, чтобы – он знал – протянуть щупальца к вискам и сдавить голову в горящих тисках. Перед глазами все еще прыгали цветные пятна.

- Стыдно говорить, но я вижу не все нити, - признался Эдик. – Только самые плотные. И кокон, в который тебя замотали, тоже вот не увидел.

Они переглянулись.

- У тебя есть враги? – спросил портной.

- Такие, как у тебя? Таких точно нет.

- Иногда человек и не знает, что у него есть враг. Живет себе, чирикает, а у него – враг. Личный, именной. Такой настоящий, злобный, который его искренне ненавидит, не за что-то, а просто так. Ненависть – это как любовь, только наоборот. Понимаешь?

- Не хочу я ничего понимать, Эдик, - сказал Илья, массируя затылок – Не до этого мне сейчас.

Эдик посмотрел на него долгим скорбным взглядом человека, который знает, но не может ничего сказать, потому что он немой.

- Дурак ты, - заключил он.

- Возможно. Но я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Эдик покачал головой.

- Ничего не бывает просто так, пойми. Ты выполняешь какую-то функцию. И пока не выяснишь какую, тебя будет коротить каждый день. Как бракованную лампочку.

- Слушай, я реально благодарен тебе за помощь, но мне уже надоели все эти фокусы со зрением и психи вокруг…

- Ищи концы!

Оба повернулись в ту часть комнаты, где сидела старушка. Она выпрямилась в своем кресле, и смотрела на Илью в упор. Тонкий дрожащий палец был нацелен ему в грудь, как ствол оружия.

- Концы! Найдешь концы, найдешь ответы.

Эдик настоял на том, чтобы его накормили в большой гостиной, в присутствии всей родни. Отказаться Илья не смог. В результате чего следующий час занимался тем, что двигал челюстями, пережевывая яства, в изобилии приготовленные тетушками, сестрами и невестками Эдика. У блюд были экзотические названия, мгновенно вылетающие из памяти. Илья кивал всем подряд, улыбался и говорил «спасибо». Дети ползали под столом и хватали Илью за пятки. Шум стоял, как на базаре в воскресный день.

Вырвавшись от Эдика с долгими прощаниями и целым пакетом снеди, Илья медленно побрел по переулку. Дорога сильно раскисла, и пару раз он чуть не упал в огромную черную лужу. Из-за забора гавкали собаки. Парочка ворон дралась за кусок колбасы.

Илья шел и сквозь пленку боли чувствовал, как его способность усилилась. Как будто протерли тряпкой сильно испачканное стекло? Нет. Как будто настроили фокусировку на сверхчувствительном телескопе, и теперь можно было увидеть самую дальнюю звездную туманность. Он видел себя в этой новой плоскости, пучок ниток, расцветающий в груди, он их ощущал, как свои пальцы. Знал, к кому из людей ведет каждая. За исключением семи странных нитей, не окрашенных ни в один цвет. Белесых, полупрозрачных, но плотных. Там, на конце каждой смутно трепетал чей-то образ. Куда они вели, предстояло еще разобраться.

Но не сейчас.