Первопроходец

Отпустило и правда достаточно быстро.

— Ты почему не предупредила-то? — сварливо поинтересовался я у Твайлайт.

— О чем? — не поняла она. — Что случилось вообще?

— О чем?! — возмутился я, и тут же затих, сражённый предположением. — А что ты чувствуешь проходя через портал?

— Ничего. Словно из комнаты в комнату перехожу.

— Вот как, — я с опаской посмотрел на «застывшую волну». — А я… блин, даже не знаю как такое описать. Ощущение, будто с ЛСД переборщил.

— ЛСД?

— Наркотик, вызывает галлюцинации, — объяснил я, снова глянув на портал. — Я даже не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я оказался здесь.

— Меньше секунды. Я зашла в портал сразу за тобой.

— Кажется, что гораздо больше, — я потёр глаза, убедившись что они на месте. — Жесть.

— А что ты видел?

Я открыл рот. Подумал. Закрыл рот.

— Знаешь, наверное, я даже не могу это описать, — произношу я задумчиво. — Это было… очень, очень странно. Немного неприятно, но… увлекательно.

— Не сказала бы, что это «немного неприятно». Ты валялся на полу, и даже не дышал.

— Я забыл, как это делается, — признался я. — И даже не заметил.

— Можно забыть дышать?! — поразилась единорожка.

— Сам удивляюсь, — развожу руками я. Поднимаюсь на ноги, меня легонько шатнуло… ух…

— С тобой точно все в порядке? — в который раз спрашивает единорожка.

— Точно, — я поднимаю мешок на плечо. — Пойдём.

Интересно, что же это такое было? Понятно, что скорее всего это вызвано тем, что я, отторгая магию, окунулся в неё с головой, но почему именно так? И ощущение какое-то слегка знакомое, может, это из-за ЛСД? Не припомню, чтобы у меня были ТАКИЕ глюки… странно все это.

— Обратно будешь добираться на поезде? — спросила меня единорожка.

— А? — отвлёкся я от своих мыслей. — Нет, почему? Я же говорю, это только странно. Ну и неожиданно было, а так все хорошо. Ты не против, если мы сначала сходим в госпиталь? Не хочу везде таскаться с этим мешком.

— Конечно, — она пошла к выходу из комнаты. — Так расскажи, вы так платите врачам?

— Ну, в разных странах по-разному, — начал объяснять я. — Помнишь, я говорил, что…

Рассказав про различные системы медицинского обслуживания на земле, я перешёл к интересующему меня вопросу о налогах. Оказалось, что и тут Эквестрия сильно отличается от Земли. Налог был ежегодный, одинаковый для всех граждан, и весьма незначительный. Ещё налогами облагались некоторые виды деятельности, вроде торговли, но и тут они были, мягко говоря, смешные. На мой недоуменный вопрос, на что вообще существует королевство, Твайлайт прочла целую лекцию по экономике, которую я по большей части вообще не понял — в этой дисциплине я откровенно плавал. Из рассказа единорожки я извлёк только одно — здесь абсолютно все завязано на доверии каждого каждому.

Человеческому обществу приходится тратить удивительно большое количество усилий на поддержание взаимоотношений между людьми и группами, для чего придуманы сложные системы законов, которые старательно перекрывают старые лазейки, открывая новые. Люди везде стремятся создать систему сдержек и противовесов, поскольку не доверяют друг другу: обман и манипуляции дают потрясающие преимущества, кому как не мне это знать. Вся эта система более-менее работает, но немалая часть производственной силы общества уходит на обеспечение выполнения договорённостей, вместо того чтобы идти непосредственно на производство.

Здесь этого нет — потрясающе хрупкий формат общества, если судить с человеческой точки зрения, но пони процветают уже сотни лет. Интересно, что бы по этому поводу сказал Макиавелли, фон Нейман и Моргенштерн? Хотя… вряд ли что-то новое. Теория игр здесь не перестаёт действовать, но применять её против этих милашек по меньшей мере неэтично… а тут все общество строится на личной этичности каждого. Но должны же быть исключения? Соревновательность — природная черта любых живых существ, начиная с простейших. Не думаю, что пони ею обделены. Собирался спросить Твайлайт, но мы уже подошли к госпиталю.

— Можно позвать доктора Кэйр? — попросил я серую пони-диспетчера. Она улыбнулась, нажала на какой-то кристалл, и по больнице разнёсся её мягкий голос. М-м-м… система оповещения. Надо же.

— Я пойду в библиотеку. Дойдёшь до замка сам? Там тебе любой стражник укажет дорогу.

— Конечно, — кивнул я. — Спасибо, что проводила.

— Нет проблем! — засмеялась она, потёрлась об меня мордочкой и ускакала.

Так. Запомнить: найти в библиотеке какую-нибудь книгу по бихевиоризму местных разумных. Есть у них тут эта наука? Надеюсь, нашлись любопытные и написали что-то вроде.

— Артур, какая неожиданная встреча!

— Доброе утро, доктор Кэйр, — улыбаюсь я маленькой пони. — Вот, решил вас навестить. И ещё у меня есть небольшое дело, хотел бы обсудить его где-нибудь в уединении.

— Конечно, — кивнула пони. — Идёмте в мой кабинет.

В кабинете я, не мудрствуя лукаво, поставил мешок на стол пони.

— Что там?

— Десять тысяч бит, — улыбнулся я. — Моя благодарность госпиталю.

— Э? А-а-а… не нужно! — воскликнула она, поборов удивление.

— Я знаю, — усмехнулся я. — Но мне так хочется. Неужели вы вот так возьмёте и пренебрежёте благодарностью вашего бывшего пациента?

— Это в двадцать раз больше, чем стоило все ваше лечение!

Серьёзно? Не ожидал.

— Доктор Кэйр, я теперь вроде как знаменитость, — объяснил я. — И денег мне более чем достаточно. Уверен, что госпиталь найдёт этим битам лучшее применение, чем я.

— Но диархия оплачивает все что нужно…

— Раздайте в виде премий. Или устройте грандиозную вечеринку. Да хоть в пруду утопите, — усмехнулся я. — Моё дело подарить, ваше — распорядиться.

— Я поговорю об этом с управляющим… — слабо произнесла она.

— Вот и договорились.

— Спасибо, — улыбнулась она в ответ.

— Не стоит благодарностей. Деньги, что легко приходят, должны легко уходить.

— Кстати об этом! — вспомнила она и вытащила из стола лист бумаги. — Можно мне ваш автограф?

— Зачем? — удивился я.

Она посмотрела на меня почти укоризненно.

— Мне очень понравился альбом Enya…

— Доктор Кэйр, извините, но просить у меня автограф — то же самое, что просить его у того, кто пластинки нарезает. Я не музыкант. Не я над ним работал, я его просто сюда принёс. Тц… просил ведь, просил всех журналистов об этом написать!

— Не припомню ничего такого в статье… — задумчиво произнесла пони.

— А что вы читали? — встрепенулся я. — У вас есть экземпляр?

— Конечно, — она взяла газету со столика и пролевитировала её мне. Я достаточно быстро нашёл нужную статью. Пробежал её глазами, и едва не разбил себе лоб фейспалмом.

— Поэты сраные… — пробормотал я на русском.

Нет, они написали об этом, но как! «Я лишь проводник музыки другого мира» — и толкуй как хочешь.

— Писаки… — раздражённо произнёс я, и объяснил ситуацию единорожке. — Так что извините, доктор Кэйр, раздавать такие автографы должны исполнители, а не одни фанаты другим.

— Конечно, я понимаю, — она поднялась. — Вас проводить?

— Буду рад вашей компании, — улыбаюсь я.

Мы прошлись до ворот госпиталя, беседуя о музыке, где и расстались — она вернулась, а я направился в замок, любуясь окрестностями. Долго любоваться не получилось — сначала на меня буквально спикировали два грифона, бурно восхищавшиеся альбомами Rammstain и желавшие получить автограф. После объяснений ушли расстроенные. Потом была пара донельзя вежливых расфуфыренных жеребцов, ужасно желавших знать, о чем поётся в песнях Linkin Park. Как будто я помню! Следующие поймавшие меня три кобылки тоже хотели тексты, только Cranberries… в общем, после этой встречи до дворца я добирался короткими перебежками через затенённые места и стараясь не привлекать к себе внимания.