Первопроходец

— Это безопасно!

— Ты говорила то же самое, прежде чем я оказался здесь.

— В этот раз все будет иначе.

— Откуда такая уверенность? В первый раз мы оба уснули, во второй раз я едва не умер, в третий может случиться что-нибудь похуже.

— Хуже смерти? — удивилась Луна.

— Хуже смерти, — кивнул я.

Молчание.

— Ты действительно телепат? Возможно, даже шпион? — грустно спросила Луна.

— Нет. Ты поверишь мне на слово?

— Тия не поверит. Не теперь.

— Тогда о чем разговор? — равнодушно спросил я.

— Почему ты готов отправиться в изгнание, вместо того чтобы согласиться на простую процедуру! — закричала она. — Любой пони согласился бы не раздумывая!

— Во-первых, я не пони. Во-вторых, на Эквестрии свет клином не сошёлся, — спокойно объясняю я. — Но всё равно спасибо за предложение. Я ценю это.

Она смотрит на меня неверящим взглядом. Что такое? Неужели она всерьёз думала что за эти пару-тройку дней я настолько привык к Эквестрии, что готов пустить разумную магическую лошадку поиграться в своей голове?

Луна вздохнула и пошла к выходу из палаты. Я проводил её взглядом и снова развернулся к окну. Красивая у неё ночь.

— Он согласен на изгнание, — тихо сказала Луна, когда они вместе с сестрой отошли от палаты

— Я все слышала, Луна, — отвечает ей Селестия. — И боюсь, что теперь изгнание не кажется мне хорошей идеей.

— Что ты имеешь в виду? — Луна внимательно смотрит в глаза сестры. Ей знакомо это болезненно-решительное выражение. — Тия, нет! Мы не можем заточить его на луне просто из-за подозрения!

— Луна, он может быть слишком опасен. Если он действительно телепат, то что помешает ему захватить контроль над драконами или грифонами? Ты забыла Сомбру?

— Я не забыла ничего! — ночная аликорна сверкнула глазами. — И ты сейчас хотела сказать обо мне! Но и я, и Сомбра хотя бы успели показать свои намерения!

— Когда он их покажет, уже будет слишком поздно! — горячо убеждает сестру Селестия. — И его вид поступил бы именно так, ты же сама слышала это!

— Это просто подозрение! — топнула лапкой Луна. — Он ничего не сделал!

— Луна, он шпион. Вспомни сама, как легко он завоевал наше доверие, как легко он приспособился к этому миру, который так сильно отличается от его собственного, как легко он нас читает и говорит именно то, что мы бы хотели услышать! Кроме того, он был готов умереть, но не дать нам даже прикоснуться к его сознанию! Ты ещё сомневаешься после этого? Ты слышала его слова, «на Эквестрии свет клином не сошёлся», ему же всё равно! Что если его вид задумал вторжение, а его цель просто ослабить всех перед ним? Как он попал сюда без магии? Ты ведь видела их технику! Он сам сказал, их там семь миллиардов, и они ищут новые земли! И война им привычна настолько, что последняя была всего лишь семьдесят лет назад!

— Тия, кажется, вторжение Кризалис сделало тебя параноиком, — нервно засмеялась Луна.

— Я должна беречь наших маленьких пони, — Селестия решительно посмотрела на сестру. — Луна, мы должны просмотреть его память.

— Что сделать? — поразилась она. — Без его разрешения? Это уже слишком!

— Мы должны сделать это, — твёрдо произнесла она — Если они действительно готовят вторжение, то простое разоблачение шпиона нам ничего не даст. Мы должны быть готовы.

— Тия… — потрясённо смотрела на неё ночная аликорна. — Так нельзя! Как ты вообще можешь всерьёз предлагать такое?

— Луна, либо он шпион и телепат, присланный своим видом как авангард вторжения, либо всему этому есть другое объяснение и он безопасен для всех. Есть только один способ это выяснить. То, что он отказывается дать разрешение на то, чтобы заглянуть в его память, только убеждает меня в том, что он не тот, за кого себя выдаёт. Если ты откажешься, то я должна буду объявить мобилизацию. Луна, умоляю, помоги мне!

— Но ведь если он боится, то ничего не выйдет… — неуверенно ответила ночная аликорна.

— Ты же видела его сейчас, да и он сам сказал, что ничего не чувствует, — горячо заговорила Селестия — Это наш шанс предотвратить войну!

— Хорошо, — сдалась ночная аликорна.

Я смотрел вниз. Третий этаж — слишком низко, чтобы чувствовать страх или восторг. Да и могу ли я их сейчас почувствовать? Ощущения такие же, как после моего первого и последнего ЛСД-трипа — я тогда тоже дня три ходил с деперсонализацией. В тот раз я, правда, тупо пялился в одну точку, всерьёз напугав… как же его звали, того парня? Он ещё на трекпойнте в кваку гонял… не помню. Так и не вспомнил ни одного имени, кроме собственного. Но это не так уж страшно, имена не важны.

Итак, изгнание. Какая муха её укусила? Шли по улице, перекидываясь самыми обычными фразами, а потом раз — и я телепат. Да ещё и шпион, судя по словам Луны. Бред сивой… то есть, белой кобылы.

Хотя одна девушка мне тоже говорила, что я телепат, но в шутку же. Бред. Как будто сложно предугадать чужие желания — люди любят считать себя единственными и неповторимыми, но существование таких реально действующих наук как медицина и психология опровергают идею исключительности на корню. Если бы каждый был неповторимым, то как бы мы могли лечиться одними и теми же лекарствами? Если бы каждый был уникальным, то с чего бы на нас всех действовали одни и те же приёмы? Никто даже об этом не задумывается. С пони так ещё проще — у них мимика настолько выразительная, что трёхлетний ребёнок разберётся. Селестия более сдержанная чем остальные, но не такая загадочная как ей, возможно, кажется. Хотя… может быть, привыкшие к своей эмоциональности пони и видят на лице своей принцессы только заботливый покерфейс. Планшет-то хоть с собой позволят забрать? Или отберут? Люди бы отобрали, но пони… наверное, оставят.

Шум открывающейся двери. Луна вернулась? Вернулась, и не одна… я разворачиваюсь к ним лицом.

Молчание. Селестия смотрит на меня враждебно и решительно. Луна… не знаю. Тоскливо? Нет, не то.

— Я не могу общаться телепатически, если вы это пробуете сейчас делать, — нарушаю я тишину.

— Луна, — твёрдо произносит Селестия. — Сейчас.

Я внимательно смотрю на них. Зачем они тут? Изгнание будет магическим? Они просто телепортируют меня?

— Прости, — почти неслышно шепчет Луна, и её рог загорается спокойным фиолетовым пламенем.

Почти одновременно загорается и рог Селестии. Я вновь чувствую головокружение… они что, добить меня решили?

На меня тёплой волной накатывает сонливость. Я силюсь держать глаза открытыми, но тело подводит меня, ноги подкашиваются и я валюсь в прохладное золотисто-фиолетовое сияние…

Я бегу по разбитой асфальтовой дорожке, спотыкаюсь, падаю на колени. Больно! Я плачу. Папа поднимает меня на ноги, рассматривает царапины.

— Соберись! Мужчины не плачут, — сильным и весёлым голосом говорит он, и я стараюсь, но слезы всё равно текут из глаз. — Сам виноват, смотри куда бежишь.

— АААРТУУУР!! — вопит под окном детский голос. — ВЫХОДИ ВО ДВО-О-ОР!!

— Ма-а-ам… — я подхожу к ней. — Можно я пойду?

— Нельзя, ты наказан, — строго говорит она.

— Ну ма-а-ам… — канючу я.

— Нет — она выходит на балкон.

— ТЕТЯ ?!?!, А АРТУР ВЫЙДЕТ?! — все тот же детский голос.

— НЕТ, ОН НАКАЗАН! — кричит в ответ мама.

Я обиженно ухожу в свою комнату.

Он разбегается и отталкивается с палкой в руке, пролетает над трёхэтажной пропастью и приземляется на противоположной стороне.

— Арт, давай! — он кидает мне верёвку, и я ловлю её. Сердце колотится как бешеное.

Я пытаюсь сесть на палку, но она слишком высоко, не получается.

— Арт, да что ты как девчонка, — дразнится ?!?!?. — Зассал?