Первопроходец

— Кто, я?! — я хватаюсь за палку руками и разбегаюсь. — Смотри!

Прыгаю, несмотря на дрожащие ноги, получается слабо, мир вокруг закручивается, но меня уже несёт к противоположной площадке, руки не выдерживают, и я влетаю прямо в бетонный угол. Вспышка, боль, чувство падения, удар.

Лежу в больнице. Уже почти месяц прошёл. Каждый день болит голова и ужасно тошнит, не могу ни есть, ни пить. Ноги скручивает пульсирующей болью, а от взгляда на жуткие металлические конструкции на ногах тошнота только усиливается.

Папа смотрит на меня потухшим взглядом, он улыбается, но я не верю в эту его улыбку… я виноват, я виноват, я виноват… голова кружится все сильнее, тошнота накатывает снова и меня рвёт едкой жидкостью в подставленный металлический лоток. Горло жутко дерёт, комната кружится, и меня снова тошнит.

— ?!? ?!?!?!? — отец подскакивает и зовёт медсестру. — Он опять!

— Да что же это такое, — обеспокоенная женщина врывается в палату.

Вторую ночь не могу уснуть. В тяжёлой голове пульсирует боль. Подушка подо мной нагрелась настолько, что стала неприятной, переворачиваю её. Уже ближе к утру иду на пост медсестёр…

— Привет, Артик, — мама выглядит ужасно усталой. Меня снова начинает грызть чувство вины. — Как ты тут?

— Хорошо, мам, — я откладываю «Туманность Андромеды» на тумбочку. — Дядя ?!? сказал, что я уже скоро смогу ходить, и меня выпишут.

— Ну наконец-то, — радостно улыбается она .- Увидишь сестрёнку, она уже ходит, представляешь?

— Правда? Ух ты! — я стараюсь выглядеть радостным. Снова начинает кружиться голова. — Папа с ней сидит?

— Ага, — кивает мама и открывает рюкзак. — Вот, он просил тебе передать ещё книжек.

— Круто! — я охотно рассматриваю обложки. — Передавай ему от меня спасибо!

Голова кружится все сильнее, и я со стоном опускаюсь на подушки. Снова накатывает тошнота, и я на всякий случай беру металлический поддон. Мама вздыхает, а я стараюсь улыбнуться.

Я иду по улице рядом с отцом. Все немножко плывёт, а ноги ноют. Меня выписали из больницы — был июль, а теперь май. Цветёт черёмуха, но от её запаха меня начинает мутить. В ушах медленно нарастает звон.

— Пап, я посижу чуток, — я сворачиваю к лавочке.

— Все нормально? — спрашивает он.

— Тошнит, — честно отвечаю я и вытаскиваю из кармана пакет как раз на этот случай.

— Понятно, — грустно вздыхает он. — Ну сиди тогда. Слушай, Арт, тут такое дело: мне новую работу предложили, хорошую… в общем, переезжаем мы.

Второе сентября. Я иду в новую школу, чувствуя, как в ушах нарастает звон. Голова кружится, где-то под горлом возникает тянущее чувство тошноты. Я подхожу к лавочке, на которой сидят неприятные ребята, сажусь на краешек.

— Эй, мелкий, ты че тут сел? — угрожающе спрашивает меня один из них и у меня по спине бегут мурашки от страха. Сердце бешено колотится, перед глазами возникают цветные мушки.

— Я… сейчас уйду, — трусливо блею я, не решаясь достать из кармана пакет.

— Вали давай, — грубо рычит один из них, вставая передо мной. — Слышь?

Он грубо толкает меня, и я не удерживаю тошноту — меня рвёт прямо на его ботинки. Вопль ярости. Град ударов.

— Как дела в школе? — спрашивает мама.

— Нормально, — я изо всех сил стараюсь говорить спокойно, но сердце ещё быстро бьётся от пережитого страха. — Мам, я потерял пятьдесят рублей, дай пожалуйста?

— Раззява ты мелкая, — беззлобно ругает она меня, — хорошо, завтра дам.

Она наливает мне суп. Кажется пронесло…

Я прячусь за зданием, ожидая пока гопники стоящие около ворот школы уйдут. Нет, мне нельзя опаздывать, обойду…

— Эй, Блевота! Сюда иди!

Я стою перед зеркалом в ванной. На лице огромный синяк. Что? Я… телепортировался?

Отец. Участковый. Двое гопников. Комната в милиции.

— Только вякни чего, Блевота, п***ц тебе, — угрожающе шепчет один из них.

Отец слышит. Глухой удар, тело влетает в шкаф, папки сыплются на пол…

Мама наливает мне суп. Я беспомощно смотрю на тарелку.

— Артик, ты чего затих? — с беспокойством спрашивает меня мама.

— Все хорошо, — пытаюсь соврать я, но она не верит.

— Что опять случилось?

Я заливаюсь слезами.

Врач с обеспокоенным лицом смотрит на томограмму. Отец стоит перед ним, напряжённый.

— Нам придётся снова его госпитализировать, — вздыхает врач. — Гематома…

Я сижу на небольшой обувной скамеечке дома, в руках шнурки, на одном ботинке завязаны.

— Арт, чего замер? — спрашивает папа, а потом вздыхает. — Опять, да?

Я снова в больнице. Завёл себе блокнот, в котором каждые полчаса или в случае какого-либо события делаю отметки. Беру книгу, текст незнакомый. Смотрю в блокнот. «Начал читать „Люди как боги“».

Мне очень страшно.

Отца уволили, слышал, как они с дедом говорили про кризис. Мы вернулись в родной город, теперь мама и папа работают с утра до ночи, а на выходных пропадают на даче. Я сижу с сестрой.

Пытаюсь учить стихи по совету врача. Строчки расползаются перед глазами, в ушах звенит.

— Аттик, ласкази сказку! — требует ?!? своим противным голосом.

— Нет, я занят, — пытаюсь сосредоточиться.

— Ну ласскази! — ноет она.

— Отстань! — рявкаю я на неё. Она плачет, и злость проходит, становится невыносимо стыдно, — Прости, ?!?!?!?, прости пожалуйста. Сейчас расскажу.

Пытаюсь её обнять, она отпихивается и продолжает рыдать. Щекочу её, корчу рожицы, слезы сменяются звонким смехом, от которого у меня начинает болеть голова. Беру с полки «Говорящий свёрток», читаю расплывающиеся строки.

— Есть хочу! — требует сестра.

— Сейчас что-нибудь приготовлю, — я достаю с полки книгу рецептов.

— Тортик!

— Попа слипнется, придётся ножом разрезать, — предупреждаю я.

— Врёшь ты все!

— Вру. Но торт я тебе не приготовлю, не из чего. Картошка, капуста, морковка… о! — я достаю из морозилки большую кость. — Борщ!

— Не хочу борщ!

— Я тоже не хочу, — вздыхаю я. — Но придётся.

Жизнь налаживается. Провалы в памяти исчезли, но я всё равно каждый день что-нибудь учу. В ушах уже давно не звенело, а дома все чаще стали появляться вкусности. Правда, родители до сих пор работают допоздна, так что все домашние заботы на нас с мелкой.

— Привет сестрень, что читаешь?

Она бросает книжку и бросается на меня с радостным визгом.

— Приготовь мне блинчики с сыром! — умильно заглядывает мне в глаза.

— У тебя совесть вообще есть?

— Есть, но она тоже голодная! — отвечает она вычитанной где-то фразой.

Шесть лет девчонке, а уже такая наглая…

— Ладно, ладно, будут тебе блинчики.

— И книжку почитай!

— Сначала посмотрим, убралась ли ты в квартире, — ехидно отвечаю я.

— Ой!

Я подпаял последний проводок и щёлкнул выключателем. Болтик со звонким щелчком врезался в сердечник электромагнита.

— Молоток, — похвалил меня отец. — Решил пойти по стопам отца, а?

— Ага. Буду сдавать физику и математику.

— А у меня сюрприз есть, — хитро улыбается он. — Завтра привезут.

— Что привезут? — я вспоминаю его недавний разговор с ?!? и радостно спрашиваю. — Компьютер?!

Стою на балконе. Смотрю вниз. Сладкие волны восторга поднимаются откуда-то из глубин груди, а тёплый летний ветерок словно шепчет — прыгни, прыгни! Я знаю что не прыгну, и продолжаю смотреть…

Читаю книгу «Учение дона Хуана: Путь знания индейцев яки». Слишком уж часто стал про неё слышать в последнее время. Ну и стиль у автора.