Страница 8 из 35
Соколова неожиданно нахмурилась:
- Ты что это серьезно, что ли? Не похоже, что ты шутишь.
- Слушай, Соколова, мне не до шуток! – поморщился я, раздосадованный ,что она не принимает меня всерьез. – Ты можешь мне не верить, но от своей несдержанности я тоже пострадал немало. Если бы ты знала, как мне надоело извиняться и просить прощения всякий раз, когда я теряю контроль над собой и своими эмоциями! Но я ничего не могу с собой поделать, в нашем роду все мужчины очень эмоциональны и учатся справляться с приступами ярости и гнева только к зрелому возрасту, то есть после 30 лет. А некоторые, как мой отец например, и до сих пор не смогли научиться. Так что я не виноват, это заложено генетически. Я, конечно, буду стараться обрести над собой контроль, но когда я реально этому научусь неизвестно и до тех пор мне нужен человек, который тормозил бы меня извне. Пожалуйста, не отказывай мне в этой просьбе, ладно?
Оля по-прежнему хмурилась, не похоже было, что моя маленькая речь произвела на неё впечатление:
- Адам, – серьезно сказала она, – пожалуйста, не обижайся на то, что я сейчас скажу, но я не могу согласиться на твоё предложение. Я не предполагала, что у тебя всё так серьезно. И мне жаль ,что тебе так трудно. Но мне не понятно, чем я могу тебе помочь? Посмотри на меня внимательно. По-твоему я похожа на суперменшу? Я - тихая, скромная девушка, мне не по силам то, о чём ты просишь. И почему я? Может попросишь кого-нибудь другого? Например, Лилю – она любит отстаивать справедливость и по-моему может стать для тебя отличным тормозом.
- Нет, Лиля мне не подходит. Когда я напал на Нестерову, Лиля сидела совсем недалеко от нас, но даже не попробовала вмешаться, потому что не хватило смелости. Наверно слишком сильно меня испугалась. Не подумай, что я её виню. Мне рассказывали, что в гневе я бываю очень страшен. Знаешь, за всю мою жизнь ещё никому не удавалось справиться со мной и притушить мою ярость, когда я перестаю себя контролировать. Это удалось только тебе, – попытался подольститься я, - ты – единственная, у кого получилось меня успокоить и при этом остаться невредимой. Поэтому мне подходишь только ты. Уверен, у тебя получится.
Ольга помотала головой, явно не согласная со мной:
- Послушай, ты сильно переоцениваешь меня и мою смелость. Да, в тот раз получилось, но это случайность. Нет никаких гарантий, что и в следующий раз получится. Моего спокойствия может и не хватить на нас обоих.
«Да», – констатировал я про себя, – «похоже, лесть тоже не сработала». Ладно, раз пряник не помог, попробуем кнут:
- Соколова, ты хоть понимаешь, что если ты откажешься, то у меня будут развязаны руки? Я знаю, что могу натворить много бед, может пострадать много людей. Я не хочу этого, но всё может случиться. И это будет на твоей совести, потому что ты не захотела немножко помочь. Понимаешь? – грозно спросил я.
Девушка задумалась, и я про себя обрадовался, что нашел её слабое место. Но не тут-то было:
- Нет, здесь ты не прав. Во-первых, ты должен всё-таки сам предвидеть последствия своих действий и вовремя себя останавливать. Во-вторых, если люди не хотят пострадать от твоей несдержанности, то и не надо тебя провоцировать и злить, иначе будут сами виноваты. И в-третьих, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Я не могу спасать всех и каждого, меня на всех не хватит. И, пожалуйста, не надо давить на мою совесть и чувство ответственности – это не сработает. Думаешь, я не понимаю, как опасно находиться рядом с тобой в этот момент? Когда ты в такой ярости и она требует выхода, ей всё равно куда выплёскиваться – на того, кто тебя разозлил или на окружающих, позволивших себе вмешаться. То, что ты просишь – для меня не безопасно, ты не можешь этого не понимать. Почему я должна так рисковать? Ради чего?
«Ага, вот мы и добрались до цены вопроса», – подумал я, – «ну что ж, попробуем тебя подкупить»:
- Слушай, Оль, ну неужели тебе так сложно мне помочь? Я могу заплатить, если хочешь. Так что рисковать бесплатно не придётся. Скажи, сколько будет стоить твое согласие, уверен: мы договоримся. Да и потом, всё не так уж страшно. Я не буду требовать от тебя невозможного. Вовсе необязательно ждать пока у меня снесёт крышу от бешенства, ты ведь можешь и раньше подойти, пока я ещё вменяемый. Намекни, что я чересчур агрессивно себя веду и я постараюсь упокоиться. Не так уж тяжело, правда? И ведь не бесплатно же!
Так, кажется, я ляпнул что-то не то. Ещё в самом начале моего предложения об оплате глаза у Соколовой сузились, и лицо стало каким-то недовольным. А под конец она похоже даже разозлилась, встала с подоконника и отчеканила:
- Адам, всё, хватит, я устала от этого разговора. Если ты ещё до сих пор не понял, скажу прямо: бесполезно меня уговаривать. Я не буду в этом участвовать, тем более за деньги. Я не продаюсь, понятно? И давай на этом закончим разговор. Мне пора идти, перемена уже заканчивается, так что извини, – девушка отвернулась.
«До чего же она упрямая!» – молнией пронеслось в моем мозгу –«Я перепробовал всё что только можно: и лесть, и подкуп, и угрозы – все бесполезно, незыблемая как скала. И что такого я в конце концов сказал? Чего она так разозлилась? Обиделась, что деньги предложил?»
Тут я осознал, что она и вправду сейчас уйдет и никакие мои уговоры не подействуют. Но я не мог просто так её отпустить. За время этой беседы мне стало абсолютно ясно, что она подходит на роль моего тормоза даже лучше, чем я предполагал. Мне так хотелось, чтобы она согласилась! И тогда я сделал то, чего раньше никогда не делал – принялся умолять:
- Оль, пожалуйста, прошу, помоги мне. Я знаю, что многого прошу. Но поверь, мне правда очень нужна твоя помощь. Не хочешь помогать за деньги, так помоги просто так, по-дружески.