Страница 41 из 61
Мишель тщетно приезжал каждое утро к реке в надежде застать там Марью Филипповну. Всё, что ему оставалось, это довольствоваться перепиской, что завязалась между ними.
За седмицу до дня рождения княжны Урусовой в округе объявились уланы. Два эскадрона из расформированного Северского полка направлялись к новому месту службы, а именно в Санкт-Петербургский уланский полк, временно расквартированный во Ржеве. Командир уланов ротмистр Карташевский испросил разрешения князя Урусова разместить людей лагерем на принадлежащих Урусовым землях и получил на то согласие. Всех офицеров полка, в количестве десяти человек, пригласили погостить в Овсянках. Уланы после длительного перехода с радостью воспользовались гостеприимством князя. В усадьбе жизнь сделалась весьма оживлённой. Урусов наблюдал за всем с улыбой. Он и сам когда-то мечтал принадлежать к этому воинскому братству и ныне краем соприкоснулся со своими юношескими мечтами. Когда умер его отец князь Сергей, Анна Николаевна попросила сына вернуться в родовое поместье с тем, чтобы тот принял на себя хлопоты по управлению усадьбой, потому как не чувствовала себя способной справиться со столь огромным состоянием. Так и не окончив корпус, Илья Сергеевич вернулся домой, оставив всякие мечты о военной карьере.
Кое-кто из приглашённых офицеров попытался ухаживать за княжной, но Наталья весьма однозначно дала понять, что помолвлена с соседом по имению, и разом пресекла все попытки.
После того, как в Овсянках появились гости, Мишель стал больше времени проводить с офицерами, чем со своей наречённой. Он охотно садился с ними за карты, поучаствовал в своего рода соревнованиях, когда отдохнувшие и заскучавшие от безделья офицеры предложили устроить стрельбы.
Особенно близко Михаил Алексеевич сошёлся с молоденьким корнетом Левицким, который весьма охотно взялся обучать своего приятеля стрельбе из пистолета. До этого Соколинскому приходилось держать в руках разве что охотничье ружьё. Новая забава пришлась Мишелю по вкусу. В своих мечтах он уже делился со старшим братом приобретённым опытом. Однако Карташевский, наблюдавший за происходящим со снисходительной улыбкой, быстро спустил Соколинского с небес на землю:
- Эх, Михаил Алексеевич, по бутылкам палить, это вам не в живого человека целиться, - усмехнулся он, глядя на восторженное лицо Мишеля после того, как тот попал в мишень пять раз кряду.
- А вам, Павел Николаевич, что же доводилось в людей стрелять? – Язвительно осведомился Соколинский.
Левицкий незаметно толкнул его в плечо, призывая к молчанию. После ужина, когда часть офицеров и князь Урусов взялись играть в фараона, корнет подошёл к своему новому приятелю и, устроившись рядом с ним на диване, прикурил трубку.
- Вы интересовались, доводилось ли Павлу Николаевичу в людей стрелять? – Тихо осведомился он, не спуская глаз с играющих.
Щеголеватый поручик метал банк. Его холёные руки так и мелькали над столом, сдавая карты. Ставки всё более росли, кавалеристы всё более горячились, голоса становились всё громче. Наталья Сергеевна и Анна Николаевна давно покинули гостиную, а потому больше не было причин для того, чтобы себя сдерживать.
- Так, к слову пришлось, - неохотно ответил Соколинский.
Но корнет, словно не расслышал в его голосе нежелания продолжать начатую тему, вновь заговорил:
- Павел Николаевич, он ведь из солдат до ротмистра дослужился, - поглядывая на красного от злости Карташевского, продолжил Левицкий. – И ротмистра он за участие в Польском деле получил. Храбрец, каких поискать, - вытряхивая пепел из погасшей трубки, корнет вздохнул. – Сам я там не был, но много чего слышал. Кровавая бойня, говорят, была.
Соколинский пренебрежительно глянул на Карташевского, к которому с самого начала знакомства испытывал лёгкую неприязнь. Ротмистр казался ему чересчур нахальным и самоуверенным.
- Из солдат? – Презрительно протянул он.
- Его в солдаты за дуэль разжаловали, - усмехнулся Левицкий. – А потом и в Польшу сослали. Но генерал наш, граф Дибич, разглядел его, приблизил к себе, и эполеты ему вернули сразу после взятия Остроленки.
Карташевский меж тем вскочил из-за карточного стола и злобно воззрился на поручика:
- Не иначе, вам сам чёрт помогает, Григорий Александрович!
- Так, когда я могу получить свой выигрыш? – Поручик невозмутимо улыбнулся.
- Как только прибудем во Ржев, вы получите свои двадцать тысяч, - проворчал Карташевский и, отойдя от стола, плюхнулся в кресло неподалёку от Соколинского и Левицкого.
Игра возобновилась. Гневно сверкая глазами в сторону игроков, Карташевский обернулся к Левицкому, посетовав: