Страница 94 из 106
На следующий день она написала письмо, а Марций заклеил его, приложил печать легиона и отдал вестовому. А ещё через три дня приехал её брат – Гай Ацилий Минор. Ацилия долго смотрела ему в лицо и не могла поверить, и с места не двигалась. Свершилось! Неужели свершилось!
Он был сыном младшего брата её отца – Гая Ацилия Юстаса, да и то отец его был усыновлён ещё, когда был подростком. Он был дальним родственником из обедневшей ветви рода, когда его усыновили. Как ни странно, они, брат и сестра двоюродные, были похожи друг на друга, как родные. Он и любил её, как родную сестру, с детства приезжал с подарками.
Когда всё это в Нуманции перешло к открытому сопротивлению, и Рим объявил город вне закона, когда поспешил к нему Сципион Эмилиан с войсками, Гай Ацилий Минор пять лет не видел родственников, он и сейчас не думал уже, что кого-то увидит. Смотрел в лицо Ацилии удивлённо-растерянным взглядом.
Она! Конечно же, она!
Подросла. Вытянулась. Стала хорошенькой девушкой. Она и была с детства хорошенькой и должна была стать красавицей.
Как же она похожа на своего отца!
Глаза такие же, тёмные, быстрые, внимательно следит, словно в душу смотрит.
Что она пережила здесь? В плену? В рабстве? Чего хлебнула в руках этого декануса,- как его?- Марция? Что он делал с ней, если губы её теперь не улыбаются, а глаза не лучатся солнечным отблеском, как раньше?
- Ацилия…- прошептал он.
Она шагнула к нему, всё ещё не веря глазам, ничему не веря. Он преодолел расстояние между ними, сгрёб в объятья, прижимая к себе, уткнулся носом в макушку.
- Гай…- выдохнула растерянно со слезами в голосе.
- Почему? Почему?- шептал он чуть слышно, отрывая от себя, заглядывая в лицо, в огромные влажные глаза.- Почему раньше не сказали?.. Почему не сообщили?.. Как же так… Как же ты тут… Как смели…
Он собирался идти в политику, но влияние опального родственника довлело над ним, теперь ему надо было пройти самому все ступени служебной лестницы. Сейчас он был трибуном легиона, получая военный опыт, необходимый для дальнейшего продвижения в карьере.
И приехал он сюда по форме и с охраной из четырёх легионеров. И когда легат его встретил, лицо его недовольно вытянулось. Чего ещё натворил этот Марций?
- Почему, Ацилия? Почему не сказали раньше?
- Это…- она зашептала срывающимся голосом.- Это хозяин… Не давал… Не хотел…
- Так он знал?
- Да…- Она закивала головой мелко, боясь поднять глаза.- Я сказала ему ещё сразу, ещё тогда… в первый день… Я просила написать тебе письмо… Он не позволял…- Подняла глаза, поджимая дрожащие губы.- Я… Я выиграла у него в кости разрешение написать письмо… Я…- Её голос сорвался.
- В кости?- Трибун удивился, нахмуриваясь. Ацилия не ответила.- Я заберу тебя… Боги, Ацилия, я даже не знал, я и подумать не мог! Если бы хоть чем-то, хоть как-то, словом, хоть одним словом, если бы я знал…
- Гай!- Она качнулась к нему на грудь, уткнулась лицом в кирасу, и он обнял её, прижимая к себе. Спросил мягко:
- Он обижал тебя?- Она отрицательно покачала головой, кожа кирасы скрипнула.- Он тебя бил?- Опять отрицание.- Он издевался над тобой?- Снова еле слышный скрип кирасы.- Ацилия…- Гай осторожно взял её за плечи и оторвал от себя, заглянул в лицо.- Всё будет хорошо… Всё уже закончилось, я заберу тебя…
Ацилия лишь качнулась вперёд, опять-таки пряча лицо у него на груди, еле заметно вздрагивала от неприметных рыданий, Гай гладил её по голове, по спине, словно старался утешить, говорил:
- Всё хорошо… Жаль, конечно, что мы встречаемся при таких обстоятельствах, но…- Усмехнулся.- Я отвезу тебя к себе, ты отдохнёшь, познакомишься с моей семьёй, со всеми родственниками, ты же никого ещё не видела. Всё забудется… Скоро ты всё это будешь вспоминать, как страшный сон… Все мои уже знают, что ты жива, тебя все ждут… Я уже направил прошение в Сенат, чтобы тебе разрешили жить в Риме, чтобы подтвердили гражданство, ведь ты не отвечаешь за своего отца…- Ацилия слушала краем уха, Гаю для удачной карьеры надо было обладать ещё и ораторским искусством, он умел утешать, во всё, что он говорил, можно было верить, но прошлое… прошлое ещё цепко держало её.- Я сообщил Домицию о тебе… Знаешь, он обрадовался, а то уже начал подыскивать себе другую невесту…
Ацилия плохо понимала, какой Домиций, но при последних словах замерла, даже плакать прекратила, отстранилась, качая головой; Гай держал её за подрагивающие пальцы ладоней.
- Нет…
- Что?- Он заглядывал ей в лицо, ловил взгляд.
- Нет, Гай…- Она попыталась освободиться от его рук,- Я… Я не могу замуж за господина Домиция… Я не должна…
- Почему?- Он нахмурился.
- Я же была рабыней… Я полгода была рабыней…
- Ну не по своей же вине!
- Гай!- Она глядела ему в лицо обычным своим, хорошо знакомым взглядом.- Я не могу замуж. Я не просто была рабыней, я была наложницей, понимаешь?.. Наложницей!
Теперь уже он смотрел на неё удивлённо, долго молчал, примериваясь мыслями к услышанному, потом спросил:
- И он знал, кто ты, и всё равно?..
- Да, Гай!- она ответила сквозь зубы, уже стояла в стороне, стиснув кулаки, в полумраке атриума палатки, в которой прожила эти последние полгода.
- Он знал, что ты дочь сенатора, знал, что патрицианка, и…
- Да, Гай!- она перебила его.
- Он не позволял тебе известить родственников, а держал у себя наложницей?
- Да… Да, Гай!
- Да я убью его…- процедил сквозь зубы, и Ацилия поняла, что именно так и сделает, как обещает, бросилась навстречу, уткнувшись сомкнутыми кулаками в кирасу, ударила в грудь, моля огромными глазами:
- Нет… Я… Я не позволю…- Трибун изумлённо приподнял брови на непонятную ему просьбу.- Прошу тебя, Гай, не трогай его… Последние четыре месяца он не прикасался ко мне, ни разу, слышишь?.. Он не бил меня… Он многое позволял мне, как рабыне…- Голос её срывался на полушёпот, она и сама не могла понять, зачем, почему она старается оправдать его. Гай - трибун, что ему стоит убрать с дороги простого декануса? Его вышвырнут из армии… А что он будет делать без неё? Она хорошо помнила его отчаяние прошлого раза, когда он искал деньги, когда он готов был пойти на крайние меры… Марк Марций, ставший почему-то совсем не безразличным в последнее время, или ей показалось?