Страница 12 из 14
– Мамочка, так вкусно, так сладко. Спасибо тебе, мамочка!
– Выпей, это можно, выпей.
Она медленно, маленькими глоточками, пила, смотрела на мать, а когда ягодка попадала ей в рот, она её сосала, как конфетку.
– Мама, она сладенькая, и она как конфетка!
– Да, это тютина. Это шелковица, нас накормила шелковица.
– Спасибо, мамочка.
Она допила, и последние слова благодарности она произнесла уже во сне. Мать подложила ей под голову котомку и посмотрела на воду. Вот она, вот она, вода. Совсем рядом…
Она разделась. Здесь никого не было, была только она и её дочь. Она вошла в воду. Волосы женщина давно состригла, чтобы те не мешали. Она заходила в прохладную воду и плескала ею себе в лицо. Её можно пить, в ней можно купаться. Она заходила глубже, вода была уже ей по пояс, потом по плечи… Она стала мыть голову, глотать воду и опускать в неё лицо. Какое это блаженство, вода! Вода – это жизнь. И сама жизнь начиналась в воде. Может, что-нибудь можно достать из неё, чтобы поесть. Она стала подходить к берегу и вдруг почувствовала что-то под ногой. Она нагнулась. Это была устрица. Ведь она съедобна. Французы едят, почему нам не съесть? Она стала нащупывать ногой и подводить устрицу ближе к берегу. В илистом дне она стала вылавливать одну, вторую, третью, ах, какая большая! Четвёртую, пятую… Пять штук. Уже в руки не помещаются. Она вышла на берег, положила устрицы на солнышко. Она знала, что на солнце они будут раскрываться. Пошла обратно и в илистом дне набрала ещё несколько устриц. Потом вернулась, взяла нож и стала ждать.
Первая раскрылась, и она провела ножом по раскрытой устрице, почувствовав, как перерезалась мышца, и ракушка раскрылась. Я лишила её жизни, подумала женщина, но она продлит мою жизнь и жизнь моей дочери. Женщина стала резать упругое мясо устрицы. Отрезав один кусочек, она положила его себе в рот. Но при этом даже не почувствовала, как он проскользнул в желудок…
Женщина стала на створке срезать маленькие кусочки и класть себе в рот. Она сидела нагишом, ела и понимала, что возрождается, она живёт, она ещё будет жить, и будет жить её дитё. Надо только что-то приготовить…
Она достала из котомки кастрюлю, поставила на пару камушков, набрала сухих веточек и травы, которых было много вокруг. Затем вытащила ватку, смоченную бензином уже давно, и кремень. Стала выбивать искру. Ватка задымилась и загорелась. Мать стала раздувать пламя, а затем перенесла его под кастрюлю. Сложила в кастрюлю всё, что вырезала из ракушек, и залила водой. Вода стала закипать. Бульона получится много.
Мать посмотрела на свою девочку. Та спала и чему-то улыбалась во сне.
Суп сварился, женщина достала одну из устриц и мелко-мелко нарезала её ножом, сложила в кружку и залила небольшим количеством бульона. Она знала, что сразу много давать ребёнку нельзя, можно испортить желудок, а может случиться и ещё более страшное…
Она разбудила девочку.
– Что это, мамочка? – спросила дочь, увидев в руках матери кружку, от которой шёл пар.
– Это супчик.
– Ты супчик сварила? А из чего?
– Я сварила из устриц.
– А их можно кушать?
– Да, можно, во Франции это считается деликатесом, считай, мы с тобой сегодня деликатесом обедаем…
– Да, мамочка, это вкусно?
Девочка отпила бульон.
– Мама, а там и мясо есть! Мне можно?
– Да, можно немножко.
– Мама, так вкусно! Можно мне ещё?
– Можно, но только давай через часик, через два?
– Хорошо, мамочка, я подожду.
Женщина подумала, что им надо устраиваться на ночлег. Солнце уже клонилось к закату. Она стала устраивать ночлег, набрала сухих веток, травы подстелила. Сегодня у них будет нормальный хороший ночлег и ужин – самое главное, что будет ужин.
Глаза её слипались, но она превозмогала себя. Когда была сделана постель, она прикрыла суп, спрятала его поглубже, если вдруг какой-то зверь появится. Это было их богатством. Перед сном она ещё раз дала дочери этого супа, немножко съела сама, и они заснули.
В то время, когда она проснулась, солнце было уже высоко. Сегодня они никуда не пойдут. Проснулась дочь, мать подвела её к воде, умыла, помыла руки и ноги.
– Мама, как хорошо в водичке купаться!
– Мы сейчас купаться не будем, только ручки и ножки, а вот днём, когда будет тепло…
– Я так хочу искупаться!
– Ты искупаешься, а сейчас можно немножко покушать.
Она опять подала ей кружку, в которую также налила немного бульона и одну из устриц разрезала на мелкие кусочки. Девочка с удовольствием выпила.
– Мамочка, а можно мне ещё немножко?
– Давай через часик.
– Хорошо, мамочка.
Накормив дочь, она решила пройти вдоль берега, чтобы обдумать дальнейшее существование.
В это время метрах в пятистах другое животное – лиса – тоже вышла из своей норы. Ей тоже надо кормить своих детей. Их у неё осталось шестеро. Было семь. Один попал в лапы орла…
Месяц назад, когда нечем было кормить лисят, она бегала по полю в поисках какой-нибудь пищи. За весь день ей удалось поймать возле озера только одну лягушку. Лиса бегала и вспоминала весну, когда вокруг было полно уток и гусей. Как-то раз у пруда появились два самых страшных двуногих зверя. Оба были с ружьями. Они стреляли в этих птиц, забирали и уходили. Лиса видела, что в воде осталось несколько тушек этих птиц. Ветерок прибивал их к берегу, их было немало. Лиса и сейчас чувствовала на зубах тот вкус и вспоминала о том блаженстве – пережёвывать утиные косточки.
А сейчас она уже второй день ничего не ела, и её лисята тоже голодные. Лиса боится орла, она постоянно смотрит в небо. В тот день, когда погиб её детёныш, она также ходила по берегу в поисках хоть какой-то пищи. Вдруг она заметила того самого страшного зверя с двумя ногами. Он шёл по берегу, а вверху, в небе, парил орёл. Лиса спряталась в кустах и даже зарылась в сухие листья, которые нагнал ветер. Вдруг орёл сложил крылья и стал стремительно опускаться в озеро. Перед самой водой он выпрямился, выставив вперёд мощные когтистые лапы, и схватил рыбу. Лиса часто наблюдала эту картину. Орёл хватал рыбу, часто большую, и с трудом улетал, унося добычу на самое высокое дерево, где было его гнездо, где жили его орлята.
Так было и в этот раз. Орёл стрелой подлетел к воде, схватил рыбу, но человек, завидев орла, дождался, когда тот будет пролетать над ним, и выстрелил. Лиса видела, как у орла бессильно повисло левое крыло. Он выпустил рыбу, которая упала от человека метрах в двадцати, а сам пытался удержаться в воздухе, взмахивая крыльями. Но левое крыло его больше не держало. Орла сносило, и, наконец, он упал. Лиса обрадовалась, что сейчас человек уйдёт, и она сможет поживиться этой рыбиной. Она видела, что рыба ещё жива, что она трепыхалась. Но человек подошёл к рыбине, взял её, положил в сумку и пошёл дальше. Ей ничего не осталось. Она решила посмотреть, что стало с орлом.
Птица лежала с распростёртыми крыльями. Из раны капала кровь. Орёл зорким глазом следил за лисой, а лиса смотрела на клюв орла. Она знала, как страшен клюв орла, его изогнутый и острый как бритва клюв. Удар такого клюва смертелен. Но запах крови орла из крыла лишил её страха. Она видела, что птица ранена, и лиса уже предвкушала, что и ей, и её лисятам будет что поесть. Она даст им ещё живую плоть, но сначала сама насытится. Она не стала подходить со стороны головы, она стала обходить орла. Своим зорким глазом он следил за ней. Орёл поворачивался за ней, волоча перебитое крыло. Лиса стала кружить, пока орёл не перестал поворачиваться за ней, а лишь крутил головой. Она зашла сзади и, когда орёл хотел повернуть голову в другую сторону, бросилась сзади и схватила его за шею так, что орёл больше не мог защититься. Лиса почувствовала хруст, почувствовала кровь. Она стала рвать эту птицу. Немного насытившись, она схватила и потащила мёртвого орла. Лисята, завидев пищу, выскочили и тоже стали рвать эту грозную некогда свободную птицу. Мать помогала детям насытиться.