Страница 36 из 43
Излишне напоминать о том, какие непревзойденные подражатели встречаются среди приматов. Наши австралопитековые предки копировали и запоминали полезные навыки ближнего и тем самым наполняли ячейки памяти коллективным полезным опытом обращения с различными предметами. Подражали всякому удачному усилию, приносящему лакомые кусочки - выкапывали палками съедобные корни, дробили камнями орехи и раковины, разбивали кости с мозгом внутри. Постепенно, за тысячи лет в стадах австралопитеков закреплялся передаваемый не генетически, а путем подражания и обучения устойчивый стереотип поведения: «Если рядом кто-то добился успеха, подражай ему».
Широко распространено мнение, будто австралопитековые плохо запоминали, какую добрую службу им сослужили дубинка и камень. Использовав их один раз, якобы, выбрасывали и тут же забывали навыки обращения с ними в силу неразвитости головного мозга. Все так и происходило бы, будь австралопитеки существами-одиночками. Но, поскольку любое применение камня и палки происходило внутри стада, это не оставалось незамеченным и вызывало заинтересованность и цепь подражаний. Происходил простейший обмен опытом и коллективное накапливание в памяти полезных навыков.
Иногда проводят следующие опыты. Перед обезьяной ставят задачу: изготовить простейшее каменное или деревянное орудие. Сидящий в клетке шимпанзе не справляется с заданием. Довольный экспериментатор делает вывод о неспособности «меньших братьев» человека даже к простейшей орудийной деятельности. Хотелось бы еще раз предостеречь читателя от излишней доверчивости к подобного рода «исследованиям». Животное, выросшее даже в наилучшем зоопарке, не может быть объектом изучения уже оттого, что вырвано из естественного окружения и его поведенческие нормы искажены.
Естественно, растеряны простейшие навыки обращения с теми предметами, с которыми обезьяна неплохо справлялась бы в родном лесу.
Первые австралопитековые по мнению весьма многих ученых прошли следующие ступени в овладении орудиями труда:
-случайное, из любопытства, подбирание камня и палки, без какой-либо определенной цели, рассматривание их;
-бесцельное орудование камнем и палкой;
-нечаянная удача в применении камня и палки;
-попытки повторить удачный прием;
-попытки использовать палку и камень в другом качестве или как универсальное орудие;
-попытки улучшить свойства палки и камня путем их обработки.
Австралопитековые были склонны к подражательству гораздо больше, чем другие приматы. Щенок лает на чужих, копируя поведение матери. Но молодой австралопитек делал несравненно более сложное дело - воспроизводил сложные действия старшего по обращению с орудиями. Воспитание детенышей австралопитеков стало для стада задачей первостепенной важности.
В свое время австрийский биолог Л. Больк выдвигал небезынтересную идею о том, что человек произошел от древнего примата, отличавшегося поведенческими аномалиями, а потому психика людей представляет собой образец отклонения от норм, присущих миру животных151. Да, в действиях нашего прапредка, если уж исходить из сугубо биологических соображений, одна "ненормальность" громоздилась на другую. Как действует любая современная обезьяна, завидев хищника? Ее действия распадаются на три этапа152:
1) Видит врага. Сигнал бежит от глаза к мозгу;
2) Оценивает обстановку. Работает мозг;
З) Пытается обороняться, либо спасается бегством. Мозг подает команды рукам и ногам.
Схема, конечно, чрезвычайно упрощена. Ясно, что все этапы должны быть сжаты до наименьшей продолжительности, длиться доли секунды. Иначе просто не выжить в борьбе за существование. А у появившегося на Земле «уродца-мутанта» из числа приматов появилась вроде бы совершенно ненужная и даже вредная с точки зрения биологической целесообразности склонность. На втором этапе мозг австралопитека, словно испорченная грампластинка, несколько раз «проигрывал» одну и ту же ситуацию и пытался найти наилучший выход из создавшегося положения. Такие повторы, вроде бы совершенно неоправданные, затягивающие ответную реакцию, на деле дали совершенно противоположные результаты. Объем памяти австралопитековых стал расширяться. В отличие от высших обезьян они перестали забывать полезные навыки, накапливали их в памяти крупица за крупицей. «Ведь успешному изготовлению орудий, безусловно способствовало отвлечение от всех внешних раздражений и подавление всех реакций, эмоций с ними связанных. Необходимость изготовлять орудия расширила базу для осуществления тормозных реакций ради выработки внимания и сосредоточенности»153.
Австралопитеки
Как можно предположить, в поведении австралопитековых становились все более упорядоченными и мощными попытки запомнить, сохранить все полезные навыки. Хотя и очень медленно, складывалась предсознательная, предразумная деятельность. Появились знания, передаваемые путем достаточно сложного обучения: места наиболее удачной охоты и результативного собирательства, безопасные пути переходов из одного района в другой и т. п. Единое, целостное видение мира, присущее животным, медленно уходило в прошлое, сменяясь пока еще простейшим выделением наиболее важного и отодвиганием на второе место не заслуживающего внимания. Изучение нынешних африканских приматов показали, что большая емкость памяти, подражательные способности и тяга к применению предметов в качестве орудий развиты не среди древолазающих человекообразных обезьян, а среди тех, кто проводит на земле большую часть времени. Потому-то и живший на земле австралопитек находился в более выгодном положении, чем обитатели крон деревьев.
Взломав палками в поисках вкусного головного мозга крепкий череп убитого павиана, отогнав градом камней львицу, австралопитековые запоминали полезность использованных предметов. А отсюда - один шаг до попыток их усовершенствовать154. Вообще, для приматов характерно, что они подбирают не только съедобные вещи. «В процессе прогрессирующей эволюции центр тяжести воздействия на природу с целью обеспечения непосредственных биологических потребностей индивидов постепенно перемещался на расширяющуюся совокупность неодушевленных природных «посредников» и действия, носящие совместно согласованный характер. Ситуативно-эпизодическое использование поднятых с земли предметов сменялось (вернее, дополнялось) целенаправленным их употреблением и закреплением соответствующих навыков, а спонтанная поддержка индивидами друг друга - складыванием стадно упорядоченных структур поведения. Специфически биологическое приспособление к окружающей среде перерастало в свою противоположность - зародышевые, инстинктивные, животнообразные формы предтрудовой деятельности»155. Приматов живо интересуют все новое, обнаружение любого яркого, необычного предмета. Любопытство толкало австралопитековых на величайшие по значимости опыты: расколоть камень, заострить палку. Но у ранних австралопитеков первые шаги по созданию орудий были весьма несмелыми, хаотичными156. Неверным было бы представление ранних форм труда с применением австралопитеками орудий чем то внезапно возникшим, появившимся по мановению волшебной палочки. Трудовая деятельность восходит своими корнями к инстинктивной предметно-манипуляционной деятельности рамапитековых предков австралопитеков.
Наблюдение за современными шимпанзе показывает, что те бросают камни в бабуинов и палки в леопардов. Чтобы добраться до меда, обезьяны палками расширяют гнезда земляных пчел. Очищают от коры прутики и обкусывают их, чтобы извлечь из муравейника кисло-сладкое лакомство - термитов. Шимпанзе жуют листья, чтобы собрать ими влагу или извлечь мозг из черепа убитого павиана. Все эти действия с посторонними предметами у обезьян, находящихся в естественной среде обитания, носят совершенно беспорядочный характер. Внимание наших «братьев» не сосредоточено на решении при помощи орудия четко определенного круга задач. Зато при помещении обезьяны в усложненные условия обитания, когда перед группой приматов встает задача сохранить себя как систему, положение изменяется. Внимание сосредотачивается на небольшом количестве наиболее полезных предметов. Количественное накопление навыков обращения с подобранными предметами привело к качественному перелому - австралопитеки стали изменять эти предметы, желая повысить их эффективность.