Страница 35 из 43
В отличие от волка наш прапредок не мог схватить ящерицу или утку зубами. Единых приемов добывания мяса не существовало. Приходилось подкарауливать мелкую дичь, либо догонять ее и хватать руками, да так, чтобы не быть оцарапанным или укушенным. Но чаще всего предпочтительнее было просто швырнуть с расстояния дубинку или камень. После чего требовалось еще и отнести добычу на некоторое расстояние, что еще более закрепляло и без того сильные навыки прямохождения. «Переход предков человека к всеядности или даже к преимущественному питанию животной пищей способствовал перераспределению у них силы тяжести через сокращение объема пищеварительного тракта. Трудно допустить, чтобы двуногими стали чисто растительноядные приматы, подобные гориллам с их вечно наполненным огромным брюхом»143.
Кроме того совсем недавно было выдвинуто довольно любопытное предположение. Австралопитековые, подбирая объедки добычи хищников в первую очередь получали не съеденный теми головной мозг. Его извлекали, разбивая камнями и взламывая палками черепа. «Костный мозг травоядных составляет величину порядка 5% их веса, так что у того же древнего слона этого питательного вещества было 200- 300 кг., плюс столько же весил и костный мозг. Претендентов на эту, богатую протеином, пищу практически не было, за исключением грызунов и насекомых»144. Но мозг - не просто питательная и вкусная пища. Как правило, характер питания не влияет на наследственность. Но по предположениям некоторых биологов потребление некоторых веществ, содержащихся в головном мозге жертвы, способно оказать заметное воздействие на потребителя. Прежде всего, это повышает агрессивность и сексуальность и, возможно, даже способствует генетически наследуемому росту головного мозга потребителей (австралопитековых).
В.В. Бунак выдвинул любопытное предположение, оставшееся до сих пор недостаточно хорошо разработанным исследователями. Оно гласит, что большая гоминидная триада опирается на «малые триады». Так например, прямохождение усиленно закреплялось малой триадой: 1)переходом к употреблению мяса; 2)потребностью освободить руки для добывания мяса; 3)необходимостью обозревать большую площадь в поисках мясной пищи145.Верно, даже среди собачьих и куньих (да и других) хищников есть привычка становиться в заросших травой местах на задние лапы, если их что-то насторожит. Собаки иногда сохраняют стойку довольно долго, хотя для них это весьма непросто. В течение десятка секунд они стоят, быстро озираясь и запоминая увиденное. При этом чуткий нос пса как бы отключается на время, предоставляя мозгу усиленно перерабатывать зрительные образы. Но вот собака опускается на четыре лапы и теперь в густотравье глаза сослужат меньшую службу, чем нос. И в головной мозг опять идут сигналы органов обоняния и слуха, оттесняя на второй план зрительную информацию.
Похищение добычи
А у австралопитековых постоянное вертикальное положение тела сделало зрение самым важным источником сведений. С высоты, почти равной высоте всего тела, глазам были доступны обширные участки. Чтобы перерабатывать непрерывный поток зрительных ощущений, мозг австралопитеков был должен непрерывно работать. Когда встречались два прямоходящих существа, они стояли друг против друга «лицом к лицу, рука к руке». Это сразу же облегчило задачу общения. Для того, чтобы сообщить соседу нечто важное, австралопитековые применяли десятки жестов, поворотов, гримас и звуков. Это, конечно же, не речь, но шаг к ней. Тем более, что с пpямохождением пришло и освобождение рта от многих прежних нагpyзок.
Отныне большинство действий (обломить гибкую ветку, заострить палку) выполнялось только руками, без помощи зубов. Рот стал только местом первичной переработки пищи. Следовательно, открылся путь к превращению рта еще и в речевой орган.
Изменения окружающей природной среды, толкнули предков, испытавших мутационные изменения в организмах, к двуногому передвижению. А чтобы управлять вертикальным передвижением, требовалась напряженная работа нервной cиcтемы, в частности, тех отделов головного мозга, которые ведают равновесием.
Освободившаяся рука австралопитековых превратилась в новый орган ощущений - оcязательных. Клетки кожи рук стали говорить хозяевам: «Горячо. Влажно. Остро». Ладони австралопитековых уже не были так жестки, как у обезьян, лазающих по деревьям. Появились чуткие осязательные участки на подушечках пальцев.
Правда, как уже указывалось, руки австралопитековых отставали в развитии от стопы. Это объясняется тем, что нагрузки при ходьбе значительно превышали физические усилия мышц рук при пока что недостаточно cиcтематичеcком труде. Но не следует и преувеличивать отставание. Подобное прослежено, кстати, у потомков австралопитеков – «людей умелых», «людей прямоходящих». Они имели вполне человеческую стопу, сходную с нашей, а вот кисть руки имела значительные отличия. Рука сформировалась в основном на стадии неандертальских людей.
Большинство австралопитеков, утверждал их первооткрыватель профессор анатомии Раймонд Дарт, были правшами. Черепа павианов, на которых охотились наши далекие прапредки, носили следы ударов с левой стороны. Следовательно, наносящие им удар в преследовании держали камень или дубинку в правой руке. Хотя полностью праворукость не была еще закреплена. Это качество окончательно утвердилось только у неандертальцев.
Вообще, австралопитековые оставили после себя крайне скудные следы величайшей битвы за жизнь. Археологи собрали скромное число простейших орудий из камня. Одни обработаны несколькими неточными и небрежными ударами так, чтобы получился режущий край. Другие вообще получены в результате простого разбивания каменного желвака.
Р.Дарт был убежден, что настоящему каменному веку предшествовал «костнозубороговой», когда австралопитеки пользовались осколками костей, челюстей и рогов добытых ими животных. Косвенно эту мысль поддержал и советский исследователь Б.Ф.Поршнев. Он полагал, что австралопитеки в поисках мясных объедков, оставленных хищниками просто должны были столкнуться с проблемой извлечения мозга из черепов и костей и стать «высокоэффективными и специализированными раскалывателями, разбивателями и расчленителями крепких органических покровов с помощью еще более крепких и острых камней»146. Нельзя исключить использование как острых осколков кости, так и применение каменных остроконечников, палок, острых ракушек, шипов деревьев и пр.147 Все перечисленное в буквальном смысле валялось под ногами. Ведь даже современные гориллы не всегда полагаются на недюжинную силу и используют прочные сучья как рычаги, а камни для бросания148. Известно также, что «активное преобразование первоначально нейтрального по форме материала, даже вопреки ложным внешним признакам его свойств, в орудие с определенными параметрами является вполне достижимым уровнем орудийной деятельности для шимпанзе»149. Совершенно ясно, что рамапитеки и, тем более, австралопитеки были в этом даже гораздо более умелыми150.