Страница 44 из 45
Ранение. Она говорит себе, что это случайность, так просто вышло, никто не хотел. Энн знает это, но продолжает себя убеждать, чтобы ни у кого никогда не возникло сомнений. Рука сильно болит, ей пока не придётся воевать. И она возвращается – не домой (а есть ли дом у неё?) – а к нему, к тёплым карим глазам. Когда Энн приходит, юноша сидит на полу, обхватив колени. Он бледен и немного худ. Сколько он так просидел? Как часто он ел? Что он делал вообще один в пустом доме? Ей страшно. За него. За себя. Она бросается к нему.
– Тебя как зовут? Меня Энн Катрин. Ты в порядке?
А у него пустые глаза. И в них лишь усталость и страх.
Разговоры, разговоры, разговоры… Они больше напоминают допросы. Сколько скрывают эти карие глаза? Но страха в них больше нет, только та ужасающая, уничтожающая всё пустота.
Зачем вам? Хорошо. Эйден Маквэл. Какое вам дело? Что вы хотите? Ладно, как скажете. Я пленный, ведь так? Зачем вы спрашиваете? Разве я, моё мнение, хоть что-то в этом мире имеет значение? Простите, – через силу, – не буду, – чуть громче. И ехидно: – Раз вас так ранят эти слова.
С ним приятно и интересно спорить. Рука заживает, но она не может представить, что придётся вернуться. А потом… Он её целует, резко, настойчиво и решительно. Прижимает к стене, и они целуются до умопомрачения. А потом их руки скользят, изучая тела друг друга. Как так вышло? Энн всегда держалась отстранённо, потому что нельзя было забывать, он – пленный. Но так получилось. И она не жалеет. Сначала девушка думает, что он врёт. Отдаётся ему и всё равно сомневается. Он хочет свободы… Ведь нельзя не мечтать о свободе. А значит, целуя – лжёт, обнимая своими руками – лжёт и даже смотря своими тёплыми искренними глазами – лжёт. Но… У её пути нет сомнений. Она была с ним и всё.
Сегодня Энн Катрин входит в дом последний раз.
– Война закончилась. Три дня назад. Все пленные возвращаются домой. Мы победили, – чётко, как отчёт, – чтобы скрыть свой страх, свою нерешительность.
Он молчит, только растерянно смотрит на неё.
– Я выведу тебя отсюда, – она отворачивается, на глазах слёзы. Его крепкие руки обнимают Энн. Девушка устало опирается на Эйдена и заглядывает в его глаза. Они тёплые с золотыми искорками на дне. Энн улыбается ему… Улыбается в последний раз.
Мы победили. Дошли до самой Каары. А победили ли? А были ли мы?
И тогда всё это – весь мир – кажется сном.
Когда она решается вернуться к Убежищу, проходит чуть больше недели. Каждый шаг даётся с трудом, и Энн боится упасть с обрыва, но продолжает – зачем? – идти вперёд. До дома остаётся всего пара шагов, она останавливается… Эйден сидит у двери, опустив голову на колени. Она улыбается сквозь слёзы. Он вскидывает голову, замечает её и подхватывает, закружив. Они кружатся у самого края пропасти, возле своего дома и счастье окутывает их, не даёт дышать, и в мире остаются только они вдвоём… Счастье как огромное солнце в груди. Счастье как искры в глазах напротив. Счастье как стук сердец в унисон. Счастье… как соприкосновение двух душ.
Они вместе. Они счастливы.
Сегодня Сереста объявила войну Ангардии. Территории, коварно захваченные Ангардией, должны быть возвращены! Мы не сдадимся. Мы победим!
– Мне пора…
– И мне тоже пора…
– Мы, может быть, больше никогда не увидим друг друга…
– Но мы должны идти, ведь я не могу иначе…
– Предательство. Что в этом слове?..
– Предательство Родины? Или того, кто в твоём сердце надолго…
– Нет, навсегда поселился?..
– Ах, как же мне больно!..
– Я клянусь…
– И я тоже клянусь…
– Что, встретившись на поле боя…
– Я не покажу, что знаю тебя…
– И без раздумий…
– Не сомневаясь…
– Убью.
– Убью.
Глаза в глаза.
– Прощай…
– Прощай…
– Ты знаешь? Я вру. Я вру, чтобы защитить тебя.
– Ты знаешь? Я ведь тоже вру. Ведь я скорее умру, чем убью тебя.
И страшным звоном в висках отдаются холодные прощальные слова. И ледяная рука словно сжимает сердце. Шаги затихают вдали, и тишина иногда говорит нам больше, чем слова. Мы ошиблись. Но время не вернуть назад.