Страница 56 из 127
Комнату медленно затянули сероватым полотном сумерки…
Комнату затопила жгучая ночь…
Тишина… тёмнота…
Как и тогда, в библиотеке…
Только сил рваться из этой темноты уже не было…
А потом на небе забрезжила заря. И свет медленно комнату заполонил, открывая нам два неподвижных тела, прикрытые плащом Бури.
Где-то на заре уже я вдруг заплакал. И Гостибор, на меня глядя, тоже заплакал.
Потом Буря, вздохнув тяжело, поднялся.
- В землю или огонь для них запалить? – спросил.
- В землю, - ответил Гостибор, грубо стирая слёзы и вставая из своего кресла.
Их в землю закопали неподалёку от ворот школы, на светлой и маленькой лужайке. А сверху их посадили деревья: берёзу старику, а для девочки – пушистую маленькую ель – и просили Мириону, чтобы там, за Гранью, если такое только возможно, она заботливо этих двоих провела. Куда там души после жизни идут. Эти двое, последние в своём роду, ушли вдвоём. И все обитатели школы, алхимики и не алхимики, мужчины и несколько наших женщин, стояли вокруг, грустно опустив головы и плечи. Чтобы был хоть кто-то у этих двоих, кто бы проводил их в последний путь.
Алхимики звали меня остаться на завтрак, но я не смог. Чувствовал, что ни куска не пролезет в горло. И в стенах школы мне вдруг стало невыносимо тоскливо и душно.
- Проветрюсь, - бросил Буре и выскользнул из кабинета Гостибора, где ученики отмывали мебель, пол и стол от крови несчастного, уже подсохшей.
- Проветрись, - ответил мне мужчина сухо.
Я брёл по лесу… знакомому вроде и будто бы совсем не знакомому…
Чувств не было, будто в душу, в меня всего въелась ночная та темнота… Ночная темнота… она теперь всегда будет преследовать меня?.. Покуда сам я за Грань не пойду? А там… а если темнота будет и там? Что тогда? Я обречён навечно застрять в темноте и тишине?!
Голос… женский голос…
Он как-то неожиданно поднялся над землёй, растекался между деревьев. Красивый, чистый голос. Он вытащил меня из мрачных мыслей.
Растерянно остановился, огляделся.
Не видно было между деревьев певунью, но, кажется, она была где-то недалеко. И пела, в чаще леса, ничуть не смущаясь:
Я знаю, что время меняет людей,
Меняет простых и королей.
Оно стирает старую боль.
Бывает, что счастье крадёт исподволь.
Я как во сне иль проснулась от сна,
В душе моей распустилась весна.
А может из холодного льда
Снежинки родились, тропинки кружа?
А может из серой, тягучей тоски
Всегда вырастают надежды ростки?
И безысходность как мрак ночной,
Откуда звёзды следят за тобой?
Бывали потери, скажу не тая.
Мне больно терять, но упёртая я.
Жизнь как река: сметает всё на пути.
И как песнь родника может прийти.
И если в сердце впускаю мечты,
То в будущем они превратятся в цветы.
Возможны, увы, и разлука, и боль.
И счастье может прийти исподволь.
А потому я тихонько иду.
И в сердце песню надежды найду.
Я знаю, что в жизни возможно всё.
И, в том числе, и счастье моё.
Я стоял, вслушиваясь в этот чистый голос. Я тонул в нём… Надежда, танцующая между незамысловатых строчек и рифм, вдруг подкралась ко мне и мягко-мягко, нежно обхватила моё сердце…
А потом песня вдруг закончилась, и таинственная певунья примолкла.
И, не выдержав, побежал туда, откуда доносился её голос. Мне почему-то вдруг отчаянно захотелось найти её, увидеть, кто так поёт в этом холодном лесу.
Берёзовую рощу пробежал. Но тихо было вокруг. Эта тишина… поглотит меня? Нити белых стволов так и останутся нитями, брошенными на столе усталой или сердитой рукодельницей, которую расстроил их даритель? Тонкие белые нити никогда не станут ни танцующими линиями вышивки, ни метелью кружев?..
Меж берёз рос старый дуб. На одном из его корней сидела Цветана и плела себе венок из сорванных где-то васильков. Её волосы, распущенные и, кажется, недавно помытые – они были мокрые у корней и от них веяло травяным отваром – спадали тёмными лентами по её плечам и ещё только начавшей пробиваться маленькой груди, местами облепленной подсыхающим платьем. Наверное, так и купалась в реке, не снимая его.
И… я видел её уже не раз, но почему-то сегодня она была какой-то другой… сказочно красивой…
И я так долго стоял, уставившись на неё.
Наконец, будто ощутив мой взгляд, девочка медленным и грациозным движением убрала прядь волос с лица и огляделась. Я замер, не в силах ни сбежать, ни вымолвить слова приветствия. Наконец взгляд её дошёл и до меня, и на моём лице задержался.