Страница 54 из 127
- Все передохли, - сказал и горько усмехнулся.
Он готов был до последнего вздоха своего отдать своё тело на опыты, больше обычных попыток перенести, но молил лишь поклясться, что внучку его не бросят. Честью своей просил пообещать защищать девочку. Просил взять её в школу прислуживать:
- Поскольку дармоедок никто не терпит, пусть хоть польза от неё покровителям её будет. Она полы мыть умеет. И готовить блюд пять научена, сносно.
Не смотря на то, что в нынешних жилых корпусах уже стало маловато места, Гостибор готов был взять их и так, ведь нужда же у людей. Люди мы или не люди?! Но старик упирался, мол, дармоедов никто не любит, и он дармоедом быть не согласен. Но слышал он от торговца из другой деревни, которому внучку за сына меньшого хотел сосватать, что алхимики из школы близ Связьгорода людей на опыты берут и, более того, ещё никто не заикался, чтоб денег родичам потом не заплатили!
- А платят дюже хорошо.
И прислуживать на кухне или на страже, просто чтоб он трудился – и их жить впустили и кормили – тоже отказался.
- Натрудился уже, - сказал, - Стар я. Но про вас говорят в народе, что вы хоть и опасные, но в целом добрые люди. Вон и бедняков часто за своё счёт лечите, чего лекари без денег не все и возьмутся.
Гостибор возражал. И Буря тоже. Старик и вовсе вдруг на колени упал:
- Да хрен со мной, старым пнём! – он едва не плакал, - Но вы вспомните, как много детей-сирот, а кому они в целом нужны? А в приюте таких много, нету тамошним детям особой заботы, - глаза его сердито сверкнули, - Я знаю, я сам там вырос! Мерзким местом наш был приют! А вы, говорят, люди добрые да заботливые. Репутация светлая у вас. Такой почти и не осталось нынче ни у кого в Черноречье… кому я внучку мою, последнюю каплю крови моей, отдам и доверю хранить после себя?
А малышка – лет шесть ей было – стояла рядом, недоумённо сосала свой большой палец. Милая девочка. Волосы тёмные, а глаза… глаза синие…
- Бабку её новодальский воин изнасиловал, - он добавил уныло, взгляд мой поймав на малышкины глаза, - Её в деревне нашей и в трактире на нашем пути пару раз едва камнями не забили. За её глаза. Но у вас, вроде, говорят, нет особых предрассудков?
Правду ли кто совсем озверел так, чтобы забить камнями невинное дитя, за муку её бабки, али соврал, чтобы нас, собравшихся тогда на совет у Гостибора, разжалобить, неясно. Но жалко было их двоих.
Мы с Гостибором переглянулись. Взглянул на нас Буря, мрачно и решительно:
- Нам не хватает людей, чтоб испытать «искусственную кровь». А если Борислав гонения на нас организует или вороги воспользуются переполохом в столице…
- Каким переполохом? – вскочил в ужасе старик.
- Так… - алхимик отвернулся, задумчиво теребя пряжку на поясе, он носил кожаный пояс, не плетённый из ниток, - Случилось кое-что в столице. Но речь сейчас не о том… Просто мы тут придумали одно вещество, для лекарей, но почти не испытывали ни на ком. Опасное.
- А что то… за пакость?
- Как бы… замена крови, - объяснил Гостибор, глядя на него задумчиво, - Для тех, кто много её потерял. Быть может для воинов или мирных жителей, кому нужно отрезать раздробленную или загноившуюся конечность, сойдёт. Так-то оно кровь восполняет, да… И жизнь вроде первым раненным спасла, но… трое погибли из семерых…
- Она не кровь восполняет, она состав имеет, чем-то похожий на неё, - Буря проворчал.
- Это… - глаза простолюдина зажглись, - Это ж было бы чудо как хорошо, если б вы это лекарство до ума довели!
- Это было бы хорошо, - Гостибор вздохнул, - Но мы испытываем её только на тех, кто уже погибает от кровопотери. Кому уже почти всё равно. А у вас нету ран. И, уж простите, ранить вас ради того мы не начнём.
Долгий взгляд старика на них. Мрачный взгляд. И нищий отчаявшийся, и мастера Школы были упрямы одинаково.
Старик метнулся в сторону, за широкий стол, быстрым движением, воинским – Гостибор нервно лишь успел шарахнуться в сторону – нагнулся к своему сапогу и, выхватив оттуда нож, полоснул им себя по горлу. И упал, хрипя, заливая комнату вокруг кровью.
Отчаянно закричала малышка, к нему бросаясь. Задрожали руки у Бури. Сердце моё от боли сжалось.
Он выбор свой сделал быстро. За нас сделал выбор.
Мы с Гостибором оправились первыми, к старику метнулись.
- Девчонку уведи! – рявкнул мне Гостибор, - Пусть не мешается! – сам рубашку вытянул из-за пояса, заткнул за него, обнажая сумку дорожную, кожаную, с камениями искусственными в маленьких кармашках-делениях.
Старик дёргался, хрипел. И… ухмылялся даже. Довольный, что всё решилось и сразу. Что совесть нас зажрёт – и мы от удавки её о малютке его заботиться будем.