Страница 26 из 127
Мы молчали и вроде довольно-таки долго. Не знаю, сколько времени мы просидели здесь? И, словно в насмешку, поддувало сквозняком из-под щели от тайного прохода. Брат чихнул. Попал мне на щёку. Смущённо заизвинялся. Я просто вытер щёку рукавом и взлохматил ему волосы, тщательно причёсанные, и, наверное, с самого утра.
Тут вдруг мигнул свет от моего освещающего камня. И… потускнел.
- Что это? – брат испуганно отпрянул, - Он сейчас рванёт? Сними сейчас же эту дрянь! Выкинь! Выкинь её дальше!
- Нет, он… не рванёт. И я его полмесяца делал, - задрожал, от внезапного осознания, - Кажется, он скоро потухнет!
- И… и мы останемся в темноте? – глаза брата округлились от ужаса.
- Видимо, так. Будем ждать, пока кто-то не придёт, - похлопал его по спине, - Зато мы вдвоём. В одиночку бы было тоскливее, правда?
- Мерзкий Борислав! – проворчал мальчик, - Это всё из-за него! Из-за него мы будем мучиться в темноте!
Камень мигнул ещё раз и… и медленно погас. В постепенно тускнеющем свете я видел напуганное лицо брата и то, как вокруг него сгущается темнота, окружает его, захватывает в тесное кольцо… и… и поглощает его.
Несколько мгновений пугающей тишины. Быстро, напугано, забилось моё сердце. Брат вдруг отчаянно нащупал меня, прижался ко мне, крепко меня руками обхватил. Вроде маленькие руки, но сильные, цепкие: он тренировался хорошо.
- Давай тебе историю какую-нибудь расскажу? Интересную какую-нибудь?
- Расскажи, - испуганно отозвались из темноты, - Любую. Что угодно говори. Только не замолкай. Я хочу слышать, что ты всё ещё рядом! А то знаешь…
Он цепко сжал мою руку, я вскрикнул.
- Ты… ты что? – голос братишки был полон ужаса.
- Я упал недавно. Несильно. Ничего, со временем заживёт.
- Только ты… - мальчик затрясся, - Только ты за Грань совсем уж не уходи, брат! А то… Знаешь, мне в последние месяца два иногда снится кошмар. То мы рядом, ты вроде весел, то… темнота поглощает тебя. Я тебя зову, зову… Но ты… ты не отвечаешь… Совсем… только темнота вокруг… как сейчас…
- Ничего, - нащупал его голову, вновь волосы растрепал, - Не говори ерунды, Слава. Что станется со мной? Ты, верно, опять няню донимал, чтобы страшных сказок тебе рассказала?
- Нет, - он головой мотнул – и моя ладонь слетела с его головы, ударилась об шкаф.
И, хотя больно было, но чтобы не пугать его, губу прикусил и смолчал.
Слава всё же пошёл к двери. Снова бил по ней кулаками и кричал. И я вместе с ним. Он голос терять стал. И, наверное, как и я, сбил все руки.
Видимо, Борислав и стражу поблизости подкупил! Вздумал над братьями посмеяться?! Да ладно бы только надо мной – он так часто донимал меня, что я уже привык и научился внимания поменьше обращать на его злые шуточки и пакости – вот только к чему мучить ещё и Славу? Да, я слабак! Я – никто! Но Слава милый и добрый. Он хорошим вырастет воином, смелым. Зачем обижать Славу?!
Брат присел на лестницу. Прохрипел, что больше не может. Я ещё какое-то время сбивал об толстую деревянную дверь руки, ещё звал, ещё кричал, молил…
О, как я жалел, что не взял с собою мои камни! Я бы мог выбить дверь с помощью их!
Но никто не шёл. Неужели, он и хранителей подкупил? Учеников и переписчиков? Или так гадко совпало, что у них сегодня выходной? Или… Борислав заранее об этом узнал? У-у, гад!
- Перестань! – прохрипел брат, дёргая меня за штанину, - Руки болят… и твои тоже… Бессмысленно… всё…
Я сел рядом, обнял его. Мальчик заплакал. Гладил его по голове разбитой рукой и делал вид, что мне не больно прикасаться к нему. Я надеялся, что он не вспомнит, что я тоже бил руками о дверь.
Но вскоре мальчик обхватил моё запястье,
- Не порти руки, - прохрипел, - Тебе тоже больно.
И я не выдержал, заплакал от досады вместе с ним.
Мы ещё сидели вместе, долго, обнимая друг друга, чтобы ощущать чьё-то присутствие рядом, но меньше тревожить при этом руки: и его, и мои.
Рассказывал ему истории, много. Самые яркие, которые читал, и которых он, возможно, ещё не слышал. Брат притих в моих руках и изредка издавал звуки вроде мычанья, какие бывают, когда напрягаешь горло, не открывая рот. Но всё реже и реже. И… тише…
А потом… я ещё какое-то время пытался его развлечь и отвлечь, но потом понял, что он не отвечает. Позвал его. И… и тишина в ответ.
Встряхнул его, но… никакой реакции не последовало. Он… он просто обмяк в моих руках! Ох, брат! Братишка! Да что с тобой такое?!
Звал его, звал…
Стал ощупывать тело.
И вдруг с ужасом понял, что лоб у него горячий. То ли его тут от сквозняка продуло – он, в отличие от меня, идя в библиотеку, шерстяной рубашки не поддел. Ох, я одел, а он… он был одет легко… или от нервов заболел.