Страница 18 из 127
- Только тоска такая, все эти каменюки! – сказала она и рассмеялась.
- Зато ты хотя бы прокатилась, - усмехнулся, - Разве ты не этого хотела?
- Нет, я хотела сама алхимию поизучать, - улыбнулась Смеяна, - Я же нитки и рукоделья все эти не люблю!
- Ты? – я даже остановился от потрясения, - Ты… не любишь?! Ты рукоделье не любишь?! Да ты ж лучшая из сестёр в…
- А это… не пора бы нам? – тихо шепнул лекарский ученик.
- Ах, да, - Смеяна сцапала меня, растерянного, за руку, и потащила дальше.
Я, впрочем, опомнился быстро, но руку не забрал. Не дело её злить, а то вдруг ещё не даст коня?
А к школе мы помчались трое! Потому что скучно Смеяне было сидеть во дворце, да и на сад она уже «до тошноты насмотрелась». Ох, сестра! Вот хороша, а? Она, мол, «отправилась присматривать за малышами». Угу, да я её только на два года младше! Но если Смеяна решила, то она своего добьётся, прямо ли или же окольными путями. Но добьётся.
Через час Лагодум умудрился свалиться с лошади. Как выяснилось, он прежде ни разу не катался на лошадях.
- Откуда у нищих роскошь такая, коняки? – он проворчал, сразу же поднимаясь с земли. И, застонав, вцепился в ногу вредного коня. Тот – сестринский конь – возмущённо ему хвостом в лицо плеснул, но более вредничать под суровым взглядом хозяйки не рискнул.
- Живой ты? – Смеяна спросила сочувственно, спешилась.
- Да хрен со мной! – подросток проворчал, - Заживёт как на собаке! Только… Вяй, подмоги, а? Я боюсь, что не смогу сам влезть на него, а нам надо спешить. Некогда вам возиться со мной.
- Так, может… Может, пусть Вяч скачет дальше, а я отвезу тебя домой? Ты говорил, что твой учитель – лекарь…
Тут впервые я увидел, как склочный лекарский ученик смутился. И серьёзно так смутился.
- Не, - сказал он, потупившись, - Чего ещё принцесса будет возиться со мной? – он уже понял из нашего разговора, кто эта девушка, - Вы тому мальцу согласились помочь, хотя он вам никто – и уже хорошо.
- Думаешь, я бы молча мимо прошла, глядя, как кто-то страдает? – сестра моя нахмурилась, тонкие руки с браслетами изящными в кулаки сжала.
Тут Лагодум даже покраснел.
- Да я ж это… я ж и не думал… Я же видел, как вы сразу согласились помочь, даже не спрашивая, из знати той мальчик или из нищих! Просто… вот он уже у Грани. И здорово, что вы согласились ему помочь. А я-то ещё живой! Я ж ещё сам держаться за коня могу!
- Тогда отбросим разговоры! – она быстро подошла к нам, за плечо его схватила, - Давай, лезь на коня. Я тебя поддержу.
- Вы?! – у юнца покраснели уже даже уши. Казалось, счас он закипит внутри и пар повалит из ушей.
- Я не знаю, у Вячеслава сил ли хватит? - Смеяна грустно взглянула на меня, - Ты прости, брат, но ты у нас мало тренированный, а твои силы нам ещё нужны. Так что я подсажу Лагодума, а ты будешь уговаривать алхимиков помочь.
И она и в правду ему помогла взобраться, мальчику из простого народа! Я потрясённо смотрел на старшую сестру. Я и не думал, что она может быть такой! Настолько милосердной!
Но милосердие её зашло ещё дальше. Потому что наш спутник вскоре опять навернулся с лошади. Встать уже сам не смог, но молил ради него не возвращаться. Ну, хотя бы оставить его пока тут, у дороги.
- Заберёте меня на обратном пути.
- Тебя? Одного тут оставить? – потрясённо выдохнула девушка, - Да мы, по-твоему, не люди, что ли? Чтобы нашего спутника, да ещё и разбившегося, едва двигающегося, бросить у дороги?
- Да я – сын дорог! – он измученно улыбнулся, уже глядя прямо ей в глаза, - Вот что со мной станется?
- Так ведь ты один будешь!
- Да кому я нужен? Я же нищий! Грабители поплюются, на меня глядя. Ну, может, в морду мне плюнут, чтоб не наглел, напрасно радуя их своим силуэтом на горизонте или чтоб стал мудрее и больше не шлялся в одиночку по полям и лесам. Зря вы думаете, что грабители совсем уж свиньи. Нет, попадаются, конечно, среди них злые. Но в целом же бедняк бедняка понимает! Они не от лёгкой жизни грабить выходят. Вот, меня с папаней зимой года три назад разбойники Миросвета подобрали. Они-то нас и выходили. Напоили какой-то гадкой дрянью, чтоб согрелись. Накормили. Мы заболели, особенно, мой папаня. Они нас поднимали, кормили. Кажется, папаня с того года стал много кашлять. А в последний год – кровью…
Мы с сестрой молчали, притихшие, слушая эту грустную историю. Он, впрочем, опомнился, сам, улыбнулся:
- Да идите вы! То есть, едте уже. Торопитесь. Тем более, вдруг Вячеслава не послушают, что он младший? А вас послушают, вы старше и… - и он вдруг хитро улыбнулся, - И вы, к тому же, красивая женщина. Очень красивая. Если принцессу не послушают, то красивой женщине ж обязаны помочь?