Страница 280 из 335
Я втянул носом воздух, прислушался, всмотрелся в окна.
— Много крови, — высказался один из воинов.
— Только тихо как-то, — я все силился услышать хотя бы шорох.
— Не нравится мне это, — отозвался друг, вслед за мной осторожно ступая на прогнившие доски крыльца.
В звенящей тишине пронзительно скрипнула дверь, в нос ударил запах готовящейся еды, табака и алкоголя, юркнула под ноги и скрылась в высокой траве огромная черная крыса. И все снова застыло. Мы ворвались в дом, готовые к бою, готовые встретить хоть какое-то сопротивление, но вместо этого увидели кровь, густую, темную. Повсюду. Веер мелких пятнышек на стене в прихожей, словно кто-то встряхнул руками, длинная яркая полоса на полу, как будто след от влажной тряпки, крупные, начавшие уже подсыхать капли около входа в гостиную. Под ногами проскользнула еще одна крыса, заставляя меня очнуться.
Двоих я послал осматривать верхние этажи, еще двоих — в гостиную, мы же с Риком спустились в подвал, потому что именно оттуда звала меня кровь охотницы.
Я не сумел сдержать рыка, когда увидел каменный мешок и цепи, обрывки ткани на полу, следы крови и около сотни мертвых крыс, над которыми уже жужжали мухи.
Что б тебя…
Я глубоко вдохнул, чувствуя неприятное жжение в легких. Оказывается, все это время я не дышал. И только осознав, что Дианы тут нет, позволил себе разжать челюсти. Ее вообще не было в доме, а камень привел меня сюда лишь потому, что здесь пролилась кровь охотницы, но теперь тянул дальше. Седрик прикрыл железную дверь и за ногу выволок оттуда тело мужика, изумленно глядя на торчащий из шеи, словно белый флагшток, позвоночник, я развернулся и кинулся наверх.
— А нам что делать? — крикнул Рик мне в спину, дурея от запаха крови.
— Осмотрите дом и ждите.
— Ты уверен?
— Да! — отозвался уже с улицы.
Она стояла у самого края поля. Хрупкая фигурка в когда-то черных, а теперь бордовых лохмотьях, тонкие руки опущены вдоль тела, голова склонена набок под почти нереальным углом, по всей спине и ногам мелкие кровоточащие ранки, а вокруг словно туман, только черный, густой, заставляющий дышать через силу. Возле ее ног извивался и корчился от боли бывший советник по военным вопросам. Он что-то выкрикнул ей, и девушка, откинув голову, засмеялась, хрипло, словно прокаркала. И Станис закричал сильнее. Первым порывом было подойти, схватить, прижать к себе упрямую охотницу, но мне пришлось подавить это желание. Это ее месть, ее казнь. Я не должен, не имею права вмешиваться. Единственное, что мне оставалось, — наблюдать, как слезает с физалийца лоскутами кожа, слушать, как ломаются кости, чувствовать, как рвутся вены. Диана мстила, яростно, страшно, дико. Фей захлебывался криками и давился стонами, а Сид невозмутимо продолжала. Ее тень была вокруг нее, в ней, на ней, и вместе они выдрали Станису крылья, сломали ноги, спеленали его же кожей, словно ребенка, вырыли ему могилу.
— Ты — червь, — услышал я уже более похожий на ее собственный голос. — И место твое в земле.
— Нет! — крикнул посол.
— Да. Надо было оставить меня в покое, Станис. Надо было убираться из Физалии, пока ты мог. А теперь ты останешься здесь навечно. Не находишь в этом иронии? Ты станешь удобрением. Даже в своей смерти будешь служить Илии.
— Нет, нет, нет, нет! Я сделаю все, что скажешь! Все, что захочешь! — надрывался убогий, не понимая, что время торгов давно прошло.
Что-то тихо ответив, Сид подняла физалийца в воздух и зашвырнула в яму.
— Сдохни! — донеслись до меня последние злобные слова посла, а потом дергающегося и извивающегося Станиса поглотила земля.
Охотница тут же обессиленно опустилась рядом, слегка шатаясь под порывами несуществующего ветра. Я было сделал шаг к ней, но тут же снова остановил себя. Нельзя. Она должна сама меня увидеть, подкрадываться со спины — лишний раз пугать Диану, а это последнее, что я собирался делать.
Она поднялась на ноги спустя пять лучей и, обхватив себя руками, не отрывая взгляда от земли, пошла в мою сторону.
— Обсидиана, — тихо позвал я.
Ди тут же подняла голову и уставилась на меня. Я никогда не забуду этот взгляд. Испуганный, растерянный, обреченный. Оглушительный звон разрезал тишину, я пошатнулся. Это мир сдвинулся со своей оси, это мое сердце разлетелось на тысячу мелких осколков. Я протянул к ней руки:
— Маленькая охотница.
Диана начала оседать на землю. Я рванулся к девушке, подхватил, прижал. Спрятал в кольце рук холодное дрожащее тело.
— Девочка моя, хорошая моя! Как же ты меня напугала.
Охотница вздрогнула.
— Все. Все кончилось. Я больше никому тебя не отдам, слышишь? Моя сильная, моя храбрая девочка.
Она подняла бледное лицо и провела ледяной ладонью по моей щеке, всматриваясь в глаза.