Страница 257 из 335
— Не надо, девочка, не вспоминай, — прохрипел сдавленно. Я боялся того, что могу услышать дальше. Ненависть к феям казалась бесконечной.
— Я в порядке, правда, — Ди приподнялась и заглянула мне в глаза, вымученно улыбнувшись. — Только ослабь хватку, а то сломаешь мне ребра.
— Прости, — я слегка разжал руки, и охотница снова положила голову мне на грудь.
— Мы боролись, — продолжала теневая, — я испугалась, сильно. Сумеречная и Ночная сорвались с цепей. Он пропахал мордой весь коридор, замерев возле лестницы, но все еще продолжал скалиться и тянуться ко мне. И тут меня накрыла ярость, дикая, страшная. Я столкнула мужика вниз. Помню, как он вскрикнул, помню треск, с которым сломалась его шея, и удивление на застывшем лице. Я смотрела, как суетится вокруг стража, как орут остальные члены делегации, как Илия пытается замять инцидент, и думала, что туфли все-таки очень неудобная вещь. На следующее утро я стояла в тронном зале. Меня не стали слушать, не стали ни о чем спрашивать. Илия как-то странно мне улыбалась, и, видя ее улыбку, я хотела убежать, но мне не дали. Королева подошла ко мне, обняла и, пока я пыталась отойти от шока, застегнула на мне ошейник. Я кричала и плакала, только толку? Теней я больше не слышала. Я пыталась снять удавку, открыть, но лишь содрала себе ногти на руках и исцарапала шею.
— Ты же говорила, что они не знают, кто ты? — я целовал ее пальчики, понимая, что это вряд ли что-то исправит. Но по-другому не мог.
— Они и не знают. Отец всегда учил прятать свои силы. Повторял это снова и снова, и я прятала, как послушная девочка. Сначала феи думали, что я вообще не владею никакой магией. А после случая с послом решили, что мне достались возможности отца, и просто решили их запереть. Это было ужасно, словно у тебя есть рука, но ты не можешь ей пользоваться. Тогда я впервые осталась по-настоящему одна и... сдалась. Прекратила бороться, сражаться, снова погрузилась в свое горе, боль. Спустя два месяца от меня практически ничего не осталось.
Маленькая моя, маленькая храбрая девочка.
— Знаешь, это неправда, что последней умирает надежда. Эта сука сдохла первой. Затем ушли остальные чувства: желание жить, вера. Ощущения умирали одно за другим. Я не чувствовала запахов, вкусов, все звуки доносились так, словно я накрылась одеялом с головой. Не различала цветов: все стало серым. Не чувствовала холода и тепла, голода и жажды. Я ела, когда мне говорили, училась скорее по привычке, чем осознанно, отвечала, когда спрашивали, не понимая смысла вопроса. Во мне все умерло, кроме боли, но и ее я уже не воспринимала так остро. Она просто была, как часть меня. Я больше не плакала ни разу. Не могла, хотя кошмары все еще снились. Мне кажется, что слезы просто кончились. И знаешь, ненависть — это не страшно, потому что ненависть — это хоть какие-то чувства. Страшно безразличие. Феям было все равно. И мне тоже стало все равно, плевать на все... жива я, мертва, дышу или нет. Помнишь, я говорила, что после смерти отца я умерла?
Я кивнул.
— Я ошибалась, я умерла по-настоящему только тогда, — тихо выдохнула Обсидиана.
А я лежал, сжимая ее в объятиях, делясь с ней теплом, и перед глазами вставал маленький, взъерошенный, словно мокрый воробей, ребенок из ее воспоминаний. Девочка, с глазами, в которых плескалась жизнь, и задорной улыбкой. Очаровательная, храбрая, любознательная крошка. Это была не Люга, это была Обсидиана, а смотрел я на нее глазами тени.
Как можно было осознанно убить это чудо? Как она выжила, как вернулась? Где нашла столько силы?
— А по поводу твоего вопроса... Отец всегда был очень осторожен. На людях он никогда не называл меня полным именем, сокращая его до Ди, либо коверкая по-разному. Вот и получилось, что Париш знал меня как Даяну, это же имя он и назвал Сибилле, когда она приехала за мной. Не знаю, но почему-то переубеждать в обратном я фей не стала. Кэссиди же вообще большую часть времени звала меня шавкой и пыталась задушить феромонами.
— Феромонами? — я напрягся.
— Ты не знаешь? Хотя не удивительно, мало кто знает, — Ди тихонько фыркнула. — Самое страшное оружие фей — феромоны. Они пользуются ими практически всегда, туманя мозги окружающим. Другие существа выпрыгивают из штанов, теряют разум и способность принимать адекватные решения, если они исходят от противоположного пола. Если от того же самого пола — впадают в ярость, сходят с ума. Но и тут мне повезло, и от печальной участи расстаться с мозгами меня спасли тени. Я оказалась иммунна и просто притворялась.
— От них есть защита? — спросил осторожно.
Все встало на свои места. Все ощущения и навязанные чувства. Вот почему я не мог уловить магию… Потому что это была не магия, это была природа…А меня ведь чуть не обвели вокруг пальца... Хорошо, что я вовремя одумался.
Твою мать!
— Да, если знать, что ищешь, почти на любом рынке можно найти амулеты и охранки. Если фея слаба, достаточно просто носить в кармане что-нибудь сильно пахнущее, чеснок, например.
— Зачем ты притворялась?
— Потому что в противном случае Кэссиди придумала бы что-нибудь еще. Она всегда была жестока и всегда ненавидела меня. Считая причиной своих бед.