Страница 252 из 335
— Привычка, — я старался сохранить невозмутимый вид, хотя самого так и разбирал смех. — Так что?
— Думаете, это хорошая идея? — теневая отняла у меня руку и сжала ее в кулак, неосознанно пряча мой поцелуй.
— Почему нет? Мы же на балу.
Охотница нахмурилась.
— Я здесь не за этим. Или вы забыли?
— Я помню, но от одного танца вреда не будет.
— Как скажете, — пожала Диана плечами, кладя руку на сгиб моего локтя.
Мы присоединились к остальным танцующим, и я обнял девушку так, как хотелось с момента ее появления в зале, нарушая несколько правил приличия.
— Ты вписалась, — высказал засевшую у меня мысль, аккуратно ведя Сид под музыку и тихо дурея от этой близости.
— А вы ожидали, что я заберусь на стол и начну орать похабные частушки? — в глазах тлел задорный огонек.
— Была такая мысль, — прошептал почти в самое ухо, с удовольствием отмечая дрожь, пробежавшую по хрупкому телу. — И что, ни одного кинжала или ножа?
— Специально для вас найду парочку.
Я рассмеялся.
— Почему опять на «вы»?
— Много народа — много ушей.
— Не все ли тебе равно? — в моем голосе прозвучало вполне искреннее удивление.
— А зачем ставить всех в известность?
— Логично, — я усмехнулся, чуть ниже дозволенного опуская руку. — Ты слишком напряжена. Танец должен дарить удовольствие, расслабься.
— Это сложно, — тихо ответила Диана, — не люблю толпу.
— Не надо их любить, просто не замечай. Хотя бы пока ты со мной.
Она посмотрела на меня странным, почти испуганным взглядом и крепче сжала мою ладонь.
— Вы даете замечательные советы, но сами не в состоянии им следовать.
— Я и мое напряжение не должны тебя волновать, — ответил, улыбнувшись. — Забудь, что ты охотница.
— Не могу, — прочел по губам.
— Это не сложно, — уговаривал, наслаждаясь теплом женского тела.
— Наверное, лучше бы мне этого не говорить, но... если я последую вашему совету, то натворю глупостей, и завтра мы оба будем стыдливо избегать общества друг друга, — спокойно отозвалась теневая, а в глазах горел огонь такой силы, что я чувствовал его жар даже через ментальные щиты. Этот взгляд пробуждал во мне все самые первобытные инстинкты.
— Я сейчас задам тебе вопрос, — я прижал девушку сильнее, давая почувствовать степень своего возбуждения, — ответь честно. Я тебе нравлюсь?
— Нет, — тут же мотнула теневая головой. Слишком быстро, а от того не очень убедительно.
— Но ты меня хочешь?
— Да, — осторожный ответ, такой же осторожный взгляд.
— Тогда что мешает тебе пойти на поводу у своих желаний? Ты ведь ничем не рискуешь.
— Я не сплю с теми, на кого работаю. Как правило, это усложняет дело, — Диана легко высвободилась из моих объятий. — А теперь позвольте мне заняться тем, зачем я сюда пришла.
— Не думай, что ты сможешь долго от меня бегать, — сказал я вслед удаляющейся охотнице.
И вполне приятный поначалу вечер превратился в упырь знает что: я постоянно ловил себя на том, что наблюдаю за девчонкой. А Диана, в свою очередь, постоянно избегала меня. Гребаный кочевник не отходил от нее ни на шаг.
Ревность, оказывается, не очень веселая штука, особенно когда не знаешь, что с ней делать.
Данте стоял слишком близко, обнимал теневую во время танца слишком крепко, говорил ей что-то на ухо слишком часто, разглядывал ее слишком откровенно. Он неправильно смотрел, неправильно моргал, неправильно дышал. Каждое его движение меня раздражало, с каждым лучом мне все больше хотелось оторвать кочевнику голову, схватить Сид в охапку и не вылезать вместе с ней из постели по меньшей мере дня четыре. Единственное, что меня останавливало — необходимость получить как можно более правдивую и точную информацию от мужика. Поэтому, стиснув зубы, я сражался со своими желаниями, эгоизмом и ревностью. Впрочем, феи начали раздражать меня не меньше.
Бесконечный хоровод разношерстых девственниц откровенно бесил. Появилось практически непреодолимое желание засунуть голову в бочку с ледяной водой, чтобы стряхнуть с себя липкий дурман всеобщей лживой радости. Раздражение, напряжение, неудовлетворенное желание и в качестве вишенки на торте — усталость.
Демон сходил с ума, из моего горла с каждым следующим вдохом вырывалась по-змеиному ядовитая сила, щиты трещали и прогибались под напором чужих эмоций. Я вышел на террасу и облокотился о перила, стараясь убрать из взгляда желание убивать, и всмотрелся в ночь. В тихую, спокойную, практически безветренную.