Страница 249 из 335
— Я работодатель девушки, не надзиратель, — постарался ответить как можно более ровно.
— Позвольте поинтересоваться, над чем конкретно вы работаете? — подался вперед кочевник.
— О, у вас еще будет время для разговоров на данную тему. Вы же не станете обсуждать трупы во время еды? — вмешалась Илия. — Это не способствует аппетиту.
— Да, действительно, у нас еще будет время, — поддержал я графиню.
— И как давно она является охотником? — поинтересовался Данте, не желая оставлять тему.
— Около десяти лет.
— Десять лет, — легкое недоверие проскользнуло во взгляде мужика. — Подумать только. Говорят, охотники СВАМа беспощадны и жестоки.
— Да, — кивнул я, с трудом гася вспышку глухого раздражения. — Но это далеко не все, чем они могут вас удивить.
— О, даже не сомневаюсь, — лорд снова бросил короткий взгляд за окно.
Дальше разговор между нами как-то незаметно сошел на нет, и я выдохнул с облегчением. Чем больше я чувствовал его разгорающийся интерес к Диане, тем сильнее мне хотелось вцепиться кочевнику в глотку. Это походило на бред сумасшедшего, но я ничего не мог с собой поделать. Всю ночь мне снилась девчонка, выгибающаяся дикой кошкой, стонущая, жаркая, сладкая. Сны были настолько реальны, что даже стоя под ледяными струями душа я все еще ощущал вкус этих губ, а ее запах словно врезался в сознание, остался там выжженный каленым железом. И естественно, ее недавнее выступление не добавило мне сдержанности.
Впрочем, придушить мне хотелось не только Данте, но и фею. Хотя, если честно, я ее не осуждал, да и зачем? Судя по низко склоненной голове и нервным движениям, младшая графиня сама с этим справлялась превосходно.
В общем, остальная часть трапезы прошла скучно и сонно.
Диана перехватила меня на полпути к моим покоям и втащила в свою комнату.
— Что это за хрень со слезами дня? — вздернула девушка бровь.
— Может, для начала дашь мне сесть или хотя бы завесу поставишь? — я облокотился о дверной косяк.
— Благодаря тебе я даже дохлого пересмешника создать не могу, так что завеса на твоей совести. Так что там с цветами?
Я вздохнул, повесил защиту и, только сев в кресло, начал говорить. Все время, что я вводил ее в курс дела, девчонка нервно вышагивала по комнате.
— Что скажешь? — спросил, закончив рассказ.
— Не знаю, но скорее всего, очередной тупик, — Сид замерла возле окна.
— Поясни.
— Слезы дня, — теневая помолчала какое-то время. — Это не такая уж и редкость.
— Что ты хочешь сказать? — я невольно подался вперед.
— В СВАМе есть целая оранжерея, у меня на заднем дворе растет парочка, у Дакара, уверена, тоже.
— Но ведь легенда...
— Да оставь уже в покое ты эти легенды и бабушкины сказки! — Сид резко обернулась. — Слезы дня растут везде, где есть теневые. Чем больше теневых, тем больше цветов. Вот такая хреновая закономерность. Даже на островах у тигров можно найти несколько. И заметь, эти цветы никого не убивают и не калечат.
Я откинулся на спинку.
— Но, кто знает, может, в конце восьмисотлетней войны у них был характер похуже.
— То есть очередная пустышка, — я достал монетку и начал вертеть ее в пальцах, стараясь сбросить напряжение и упорядочить мысли.
— Говорю же: не знаю. До того, как Дакар восстановил формулу, мы искали нераскрытых теневых, ориентируясь на цветы. Съездить и проверить стоит, но не раньше, чем ко мне вернутся силы.
— Сколько это займет времени?
— Если тебе снова не приспичит меня использовать?
Я зажал монетку в ладони так, что побелели костяшки пальцев.
— Я не ругаться с тобой пришел, а обсудить, что нам делать дальше. Почему ты любой разговор превращаешь в перепалку?
— Скорее всего, потому что ты даешь для этого повод, — Диана стояла напротив. И ее глаза горели зеленым, вот только смотреть на меня она почему-то упорно отказывалась.
Я поднялся со своего места:
— А я думаю, причина в другом.
Охотница отступила назад, подтверждая мою теорию, но наткнулась на пуфик. По лицу пробежала какая-то едва уловимая эмоция. Готов поклясться, это была досада.
— Ты выглядишь уставшей. Не выспалась? — вопрос я шепнул ей на ухо, с удовольствием отмечая, как девушка вздрогнула.
— Спала как убитая.
Охотно верю.
— Да? А я вот промучился всю ночь. Знаешь почему?