Исчезнувшая стихия

— Да, действительно.

— Дакар отказал?

— Конечно: на кой ему это надо? — удивился мой поисковик.

— Эльф расстроился?

— Не думаю, что он серьезно рассчитывал получить от вас помощь. Даже за те деньги, что предлагал.

— И что, много предлагал?

— Ну, порядочно, — фыркнул Индекс. — Ты бы на эту сумму могла года четыре безбедно существовать, даже учитывая твои пристрастия.

Я мысленно присвистнула.

— На этом пока все.

— Держи меня в курсе.

— Обязательно. Не прощаемся, сахарная моя, — подмигнул поисковик.

— Никогда, шут гороховый, — я захлопнула крышку и убрала зеркало в карман.

Ситуация... И кому, мать твою, выгоден такой расклад?

«Вот, мне тоже интересно».

Я дернулась в седле. Напугал, зараза.

«Новых идей, я так понимаю, у тебя нет?»

«Ноль. Нужно поговорить с Дакаром».

«Надеюсь, в этот раз он выйдет на связь...»

День тихо умирал, воспаленное солнце медленно скатилось за горизонт, окрасив края неба тревожными синими и фиолетовыми всполохами. Отдаленным уголком сознания я отметила какой-то странный звук — то ли плач, то ли зов, — но была слишком занята обдумыванием сложившейся ситуации, чтобы еще волноваться и об этом. Мало ли что творится в сумеречном лесу? Но все-таки прислушалась. О чем-то тихо шептались кипарисовые деревья, и ласково ерошил волосы все еще холодный весенний ветер, но больше ничего. Должно быть, показалось.

Спустя пять лучей ушла Дневная, напоследок изо всей силы натянув цепь контроля и заставив меня выпустить клыки и когти. Сбоку о чем-то тихо переговаривались Кэссиди и принц; Сибилла и Станис ехали чуть впереди них, оба бросали на меня кроткие печальные взгляды и показательно громко вздыхали, а я нервничала все сильнее.

Через оборот мы остановились на привал, чудом заметив в стороне от тропы подходящую по размерам полянку, над которой еще два оборота стоял такой гомон, что в испуге заткнулись все местные сверчки. Тот же странный звук снова, будто мимоходом, задел мой слух, я снова прислушалась и снова ничего не услышала.

Точно кажется.

Я стянула с лошади дорожную сумку, прикидывая, как бы так устроиться, чтобы не перебудить ночью окружающих. А тем временем на поляне суетились врайты, устанавливая шатры для фей и принца, разводя костры, путаясь друг у друга под ногами и иногда матерясь вполголоса. Такие забавные и такие преданные своему повелителю.

Так ничего и не решив по поводу ночлега, я плюхнулась на расстеленный спальник и уставилась в ночь, стараясь особо ни о чем не думать.

Красиво.

На темном покрывале неба начали одна за другой появляться первые звезды, словно случайно рассыпанные бусинки. То там, то тут, подмигивая и сверкая, ласково улыбаясь. Звезды — они не холодные и совсем не далекие. Все наоборот: они теплые, почти горячие, и тоже умеют разговаривать. Я улыбнулась ночному представлению. Не знаю, сколько я так пролежала, пытаясь разгадать переливающиеся узоры, но очухаться меня заставил Арон, принеся с собой жестяную тарелку с супом и садясь рядом. Я удивилась, но ничего не сказала и молча опустошила посуду. Надо же, оказывается, я проголодалась. Стэр тихо сопел рядом, положив лобастую голову мне на колени, а я сидела в стороне от основной толпы, вместе с послом, и наблюдала, как он раскладывает возле меня свои баночки, скляночки и травки, готовя мне на ночь настойку. У него все получалось так легко, так быстро, так ловко, что это завораживало. Физалиец с отрешенным видом всматривался в лес и что-то мурлыкал себе под нос. Быстрые, точные движения рук практически гипнотизировали, мягкий бархатный голос обволакивал, и впервые за все время пути меня слегка отпустило.

— Я останусь сегодня с вами, фина.

Я не сразу сообразила, о чем, собственно, говорит посол.

— Зачем? — я даже села ровнее.

— Хочу убедиться, — пожал он плечами, продолжая что-то смешивать.

— Арон, давай на «ты», а? — я почти умоляюще посмотрела на фея.

— Фина Диана...

— Арон, прошу, хотя бы пока мы вдвоем, — я попыталась состроить умильную рожицу, стрекозел расхохотался.

— Что угодно, лишь бы не видеть такое выражение на твоем лице. Тебе не идет.

Я выдохнула с облегчением. И чего упрямился?

— Ладно, а теперь давай вернемся к предыдущей теме. Мне что-то слабо верится в то, что ты горишь желанием снова слушать мой ор и полночи не спать, так зачем тебе это?

— Из доброты душевной, — усмехнулся крылатый.

Я заворожено смотрела, как ветер теребит кончики его крыльев, отчего они таинственно мерцают в отсветах костра.