Страница 157 из 335
— Браво, — она улыбнулась, — ты попал в яблочко почти оба раза. Я действительно так ем только в исключительных случаях, обычно мне достаточно просто поспать внутри. И цветы действительно вырастают заново спустя какое-то время. Так что поздравляю, ты теперь не идиот, ты — дурак, а теперь уходи отсюда, — она резко поменяла тон и поднялась на ноги.
Я молчал, какое-то время внимательно ее разглядывая, пытаясь понять, кого же она мне напоминает. Догадка, конечно, была нелепой, но, учитывая последние события, ожидать можно было всего.
— Я кое-что спрошу у тебя, для меня это важно, так что ответь по возможности честно, а потом, вероятно, я уйду.
— Чтобы тебе было известно, принц, я не умею врать, — насупилась она.
— Хорошо. Скажи, ты знаешь, кто такая Диана, охотница, которая сейчас работает на меня?
— Знаю, — мелкая медленно кивнула, я выдохнул.
— Тебя зовут Люга.
Потеряшка поперхнулась следующим вдохом.
— Как...
— Я видел тебя в воспоминаниях Дианы, совсем маленькую, тебя на руках держал отец. Ты ведь дочь Линара мер Анияра?
Девчонка не спешила с ответом. Она вскинула голову и уставилась куда-то вверх, туда, где под высокими сводами пещеры потерялось мое эхо. Тьма внутри нее засверкала еще ярче, практически причиняя боль.
— Можно и так сказать.
— А Диана?
— Да.
Желание ущипнуть себя за руку, ну или побиться головой о каменный пол пещеры побороть удалось с огромным трудом. Я хотел было уже задать следующий вопрос, но девчонка не дала.
— Запомни, принц, — ее глаза предупреждающе сверкнули, — все далеко не так, как тебе кажется, так что не делай поспешных выводов. Если есть еще что-то, можешь спрашивать, но я не даю тебе гарантию, что отвечу. Она этого не хочет.
— Кто? Диана?
Ребенок кивнул.
— Почему?
— Ты серьезно?
Я пожал плечами: почему бы и нет?
— А кто ты такой? Она знает тебя чуть больше сумана, и все это время ты то пытался ее прибить, то насмехался, то целовал. Ты ни на вдох не доверяешь и не веришь ей, идешь на поводу у фей и ломишься к ней в душу, словно медведь-шатун, не замечая того, что разрушаешь по дороге! Вы все такие сильные и умные взрослые дядьки, а все на нее спихиваете, используете её. Она ведь может и не выдержать когда-нибудь, просто сломаться, и что вы все тогда делать будете?!
Ну вот опять, и что все это должно значить? По мере того, как Люга говорила, то там, то здесь начали вспыхивать и гаснуть цветы, будто разделяя гнев своей маленькой хозяйки.
— Вы все почему-то забываете, что она просто девушка. Она тоже хрупкая и слабая. Ей тоже хочется иногда плакать, сжаться в комок от страха, спрятаться ото всех. Ей тоже нужно, чтобы ее пожалели, посочувствовали и сказали, что все будет хорошо, может быть просто обняли! — малышка не плакала, ее буквально трясло от злости, а я чувствовал себя эгоистом и последним придурком.
Продолжение гневной тирады мне услышать не удалось: ее слова заглушил женский крик, настолько сильный и яростный, что с потолка на землю посыпались мелкие камешки, а малышка зажала уши ручками и втянула голову в плечи. Это длилось всего несколько вдохов, но мне казалось, что прошло не меньше оборота. Звук словно врезался острыми осколками в кожу, проникая в кровь и заставляя корчиться каждый нерв.
— Что это такое?
— То, о чем я тебе только что говорила! Проблемы! И ты ни в коей мере не хочешь облегчить ситуацию. Я ведь уже почти успокоилась, когда ты пришел...
— О чем ты?
— Ты думаешь, мне так легко держать себя в руках? Ты знаешь, что это такое — быть здесь, все видеть и слышать, но не иметь возможности помочь?! Если я сейчас не возьму себя в руки, они либо сведут ее с ума, либо натворят дел! Так что вали отсюда немедленно! — Лю топнула ножкой, и от этого простого движения задрожал потолок и на другом конце пещеры сорвался вниз сталактит, рассыпаясь мелкой крошкой, почти песком.
Я поднялся на ноги и сгреб потеряшку в охапку. Она уткнулась носом мне куда-то в шею и продолжала рассерженно сопеть, но вырываться, на удивление, не стала.
— Простишь идиота? — я опустился на землю, устраивая ее у себя на коленях.
— А куда я денусь? — спросила малышка, так и не поднимая головы от моей шеи, засадив мне острым локотком под ребра, когда устраивалась поудобнее.