Страница 80 из 179
— Правда.
— За что? Или так, с дурной головой и по пьяни?
— Не твое дело… но я тебе отвечу, потому что ты не из простого любопытства спрашиваешь? Боишься, что псих, на Ирис подниму руку, если не так вдруг посмотрит? По личному делу избил, на трезвую голову.
— Мля, ты маньяк… — Катарина продолжила еще четырьмя словами, от всей души обозвав Юргена. — Я до всех твоих тайн докопаюсь, найду как, и Ирис все выложу. Тебе веры нет, урод, где раз по личному делу, так и два по личному будет. Ты хоть и костлявый, а ей и одного удара хватит, поломаешь. Свали по-хорошему. Я все равно донесу, а надо, и приукрашу. Я все сделаю, чтобы Конфетка от тебя подальше держалась. Плевать станет в твою сторону… И не думай, что не выйдет! Ты плохо знаешь женщин!
— Катарина… хватит.
Она замолчала. Я догадывалась, что та ждала угроз, вспышки раздражения, чего угодно – только не такого спокойного и понимающего «хватит». Даже мне стало зябко, - Юрген так это сказал, будто раскусил спектакль и знал, что я в пяти шагах за плотным кустарником. Провокация провалена, и он устал подыгрывать.
— Видно же, что врешь, не старайся. Я люблю Ирис и не обижу ее. И тебе она дорога, раз из кожи вон лезешь, чтобы меня проверить. Угадал? Если по честному в подружки к ней набиваешься, я тебе тоже друг.
— Ты дебил? Я что, поверить должна?
— За «помойку» извини, обещаю не грубить, если не станешь зарываться. И тайны твоей не сдам, хоть и грозился.
— Мля… мля… — Катарина так это произнесла, будто пританцовывала от нервов в этот момент. — Заткнись… не, говори – от кого узнал?
— Герман же в Яблоневом живет. Там про «Красный лак» до сих пор вспоминают, но о тебе он только мне сказал.
— Все, теперь точно заткнись… И грабли свои убери!
— Жми, не кусаюсь. Мир или не мир?
— Я те не мужик, ручкаться… Давай поцелуем скрепим.
Юрген засмеялся и сказал:
— Про горбатого и могилу – твоя история. Что там еще за второй момент? Давай проясним и пойдем — до собрания минут десять.
— Пошел ты…
— Я пойду. А ты тут торчать останешься?
— Тройку затяжек сделаю, и все. Вали уже, Прынц доморощенный!
Характерные щелчки испарителя и шипение глубокой затяжки расслышала даже отсюда. Юрген ушел. А Катарина несдержанно крикнула:
— Все равно урод и козел! Слишком хорошо для правды… — Когда она увидела меня, то с чувством сказала: — Я знаю, отчего я умру однажды – от зависти, от удушья. Как с самого начала с наследником, так и добиваешь ты меня… Знаешь, что, Конфетка?.. я ведь всех на свете ненавижу. У меня все – кобели и суки, все полные говна и предательства. Какого, мля, я с тобой связалась? Аллергия у меня на сладкое… Ненавижу обоих. Завидую до боли! Сволочи!
Она очередную глубокую затяжку сладкого пара выдала со всхлипом и злыми слезами. Слишком часто она дышит этой химией, как табачный курильщик. Я не удержалась, и обняла девушку:
— Все будет хорошо.
— Я тоже счастья хочу. Роберта хочу, любви хочу, жизни нормальной. Как у людей.
Катарина взвыла и с ругательствами сжала меня в ответ крепко обеими руками.