Страница 79 из 179
Адрес вызова оказался не так далеко от дома старосты. Я поняла это позднее, когда уже отсиделась во дворе, и перепроверила по листку в блокноте. Пошла пешком и не торопясь – времени много.
Катарина окликнула в тот момент, как я уже потянулась к ручке подъездной двери.
— Привет! Ой, ну, у тебя и физия.
И как рассмотрела? Стемнело, лампочка тусклая, тени густые. Не выветрилась, значит, нареванность с лица.
— Привет.
— Погоди заходить. Пошли на детской площадке на посидим, я новым вкусом заодно побалуюсь. Морозная мята, как раз для такой погоды, как уже зимой дышишь.
Мы отошли, я села, а Катарина предпочла выхаживать в два-три шага туда и обратно, достав испаритель и выпуская клубы пара.
— Сапожки купила? Красивые.
Похвалила сама себя, что успела заметить раньше, чем девушка начнет хвастаться. Проявила внимательность «подружки». Но та махнула рукой, сказала пренебрежительное: «а-а…» и выдала дальше:
— Он тебя все-таки бьет?
— Катарина, нет. Я же сказал тебе…
— А с чего рожа такая? От большой любви нарыдалась, от счастья?
— Другая причина. Только о ней я не хочу сейчас…
— Докажи. Чего там у тебя может быть за причина? Ну, скажи.
Катарина осталась недовольна молчанием. Шаги ее стали еще резче, «морозную мяту» выдыхала с фырканьем. Раздраженная, сердитая, но красивая. Деньги добавили ей лоска, сняв с образа налет бедности, - вещи подобраны со вкусом и качеством, ухоженность проявилась. Лицо посвежело, макияж ярче, а на руке без перчатки, в которой она держала испаритель, блистал маникюр. А волосы, явно немного подстрижены, прическе придана форма, - и как я не заметила этого в первую очередь? Щелкнув кнопкой и спрятав испаритель, она решительно заявила:
— Ты мне должна. За свое свинство с Викингом, и я на тебя обижена, и ты мне должна. За это. Вставай, перейдешь на другую лавку.
Ее решительности противостоять трудно. Она задумала пытать меня?
— Ты сидишь здесь. Не спорь, я ведь все равно это сделаю. Я хочу проверить твоего Прынца и убедиться, что он не козел, хотя все мужики козлы. Ясно? И ты будешь свидетельницей. Попробуешь поиграть в чистоплотность и вякать про «подслушивать плохо» я вцеплюсь тебе в волосы и разобью нос за вранье – ханжей ненавижу. Ты. Сидишь. Здесь. Я иду ловить Юргена. Если он последняя тварь, то ты убедишься в этом а не будешь меня обвинять, что я его очерняю. Я же все равно докопаюсь. А будешь послушной, обещаю – прощу и не вспомню, что ты меня так подставила.
— Иди, раз к стенке приперла. Соглашаюсь потому, что предчувствую – что бы ты Юргену не приготовила, он справится.
— Уши не затыкай. И после поговорим.
Я малодушно оправдала свое послушание тем, что это игра а не подлое недоверие. И пришлось признаться, - захотела увидеть Юргена в другой ситуации. Не когда он со мной, влюбленный, добрый и хороший, а с той же Катариной. Как станет отвечать? Последний их контакт был недружелюбным, он оттаскивал девушку за воротник и обзывал «помойкой». Хорошее объяснение – меня защищал, но сейчас-то меня рядом как бы нет. Нет свидетелей. Захочет повести себя по-хамски, - ничто не мешает. Вместе с этим любопытством уживалась уверенность, - Юрген не поведет себя недостойно. Я буду сидеть и слушать только ради того, чтобы убедиться в этом на конкретном примере.
Меня от тротуара вдоль подъездов отделял высокий кустарник, а если сидеть на краю лавки, как я, то и с открытой стороны не сразу можно заметить. Он пойдет с остановки, завернет из-за дома… Спустя несколько минут услышала:
— Эй, погодь! — Катарина даже свистнула. — Суицидник, притормози, разговор есть.
Она нарочно встала так, чтобы быть в зоне слышимости, даже при тихих словах. Не к Юргену пошла, а ждала его приближения. А он не сделал замечаний не на кличку, не на свист. Я услышала «туп-туп-туп» тяжелых ботинок и вопрос:
— Какой разговор?
— Да так, пару моментов прояснить надо. Конфетки у старосты все равно еще нет, так что не лети.
— Говори, раз надо.
— Ты меня знаешь, Прынц, у меня язычок ловкий, и я даже таких недотрог как Ириска разболтать сумею. Вытащила из нее недавно признание, — девушка вкрадчиво понизила голос и добавила сладости, — что трахальщик ты хороший. Было бы на лбу написано, от баб бы ногами отбивался. Я вот на тебя облизнулась когда-то, а счастья не попытала. Зря выходит? Или Конфетка привирает для зависти, м?
Поймав молчание в ответ, Катарина поправилась:
— Она не такие слова использовала. Я суть передаю. Между нами, девочками, не зазорно было поделиться. Покоя не стало – правда или нет?
— Хм… Давай так, Ирис врать не станет. Значит, если ты действительно от нее это слышала, то правда. Логично?
— А чего, раз такой корешок ядреный, ко мне ни разу шары не подкатывал. Не сходится.
— Катарина, — у Юрегна сменился тон на более сухой и нетерпеливый, — провокаторша, колись, что тебе на самом деле от меня надо? О чем разговор?
— Ладно-ладно. Я тут через приятеля, и еще через одни уши, узнала, что ты человека избил. Не в драке, без ответочки, а напал и избил. Роберт наш, свет-солнышко и спаситель, тебя из говна вытащил и от ответственности отмазал. Штраф, тем и отделался. Правда?