Страница 12 из 73
- Зачем звал? - спросил он.
Прежде, чем ответить, Зикх сделал знак, чтобы принесли еще вина и мяса. Сам он со своим обедом расправился уже давно, и сидел в этом шумном зале, ожидая лишь его, Йонарда. Но потом, видно, терпение у него лопнуло, и Зикх послал за ним хозяина. Широкий жест Зикха был кстати, желудок Йонарда ворчал, как вулкан, готовый вот-вот проснуться. Йонард сам налил себе вина и энергично принялся за угощение. Зикх ждал но, как вскоре выяснилось, не окончания его трапезы. Мягким широким шагом к столу подошел тот самый непонятный человек. На нем был легкий халат с причудливым рисунком, который так искусно мог нанести только истинный мастер. Белый тюрбан из тонкого китайского шелка плотно облегал его голову, но слишком крупные черты лица и светло серые, внимательные глаза окончательно подтвердили подозрения варвара - этот человек родился значительно севернее песков Палестины. Зоркий взгляд его с ног до головы обежал варвара, и только после этого незнакомец кивнул Зикху и сел.
- Это ты правильно придумал, - первым заговорил Йонард, - в этом наряде ты, конечно, сойдешь за полукровку, но тебя выдает взгляд. Еверы не имеют привычки смотреть в глаза. Богач смотрит поверх голов, бедняк - в землю.
- Спасибо за науку, Йонард из Германии, - усмехнулся сероглазый и, в ответ на его удивленный взгляд, кивнул на Зикха, - Вот он рассказал мне о тебе, и, похоже, вопреки обычаю, не особо приврал.
- У господина Ритула есть для тебя работа, - вставил до этого молчавший Зикх. Аланское имя окончательно убедило Йонарда, что сероглазый "носит халат с чужого плеча".
- Умеешь ли ты держать язык на привязи, северянин? - понизив голос, спросил Ритул.
- Смотря, сколько стоит веревка, - серьезно ответил Йонард.
Ритул улыбнулся одними глазами.
- Не обижу, - заверил он.
Йонард проглотил последний кусок мяса, полил его вином прямо в желудке и, справившись с отрыжкой, выразил полную готовность слушать.
- Завтра на рассвете из Эрака выходит караван, - тихо проговорил Ритул, - Караван большой, сильная охрана, но нужен надежный проводник. Именно ты, - сказал Ритул. - Я слишком не надеялся найти тебяnbsp; тут, но, слава Богам, я искал там, где нужно.
- Куда идет караван? - деловито спросил Йонард, ковыряя в зубах.
- Не очень далеко. В Хорасан, - сдержанно ответил Ритул. Йонард поморщился.
- Не люблю я Хорасан, - проговорил он, - да и он меня не слишком любит.
- Но ты не отказываешься? - не то утвердительно, не то вопросительно проговорил Ритул.
- Что везешь?
Вопрос был не из тех, которые было принято задавать в подобных случаях. Обычно, о содержимом сумок проводники не спрашивали, а спросивший попадал под подозрение, и рисковал остаться без нанимателей. Все купцы знали, что Эрак, Хорасан и даже Кум кишат людьми Хаима-Лисицы. Но Ритул ответил без колебания:
- Везу женщину. В подарок одному вельможе.
Йонард удивленно взглянул на Ритула и Зикха. В том, что один вельможа решил подарить другому свою дочь, сестру или красивую наложницу, не было ничего необычного. Почему же такая тайна? Внезапно его осенило.
- Неужели та самая? - шепотом предположил он.
Зикх и Ритул с усмешкой переглянулись.
- Я говорил тебе, что он догадлив, - купец выпрямился и улыбнулся, - похоже, в сераль правителя тебе лезть не придется. Заклад сам плывет в руки. Пока шел караван с подарками, наложница до того извела своего повелителя, что он решил от нее избавиться как можно скорее и так, чтобы никто об этом не знал. Правитель не желает, чтоб на всех базарах говорили, что он не смог справиться со вздорной женщиной. Поэтому он щедро заплатит и за работу и за молчание.
Караван медленно полз по пустыне. Горячее солнце нещадно жгло все живое... Усталые, тяжело нагруженные верблюды, еле переставляли ноги. Их было около трех десятков. Зикх знал точнее, а погонщики говорили просто, что верблюдов "много". Тяжело навьюченных лошадей было десять - это знали все. До десяти в караване Зикха умели считать даже погонщики. Йонард восседал на спине игреневого скакуна и наблюдал, как в бескрайних желтых песках с однообразными горбами барханов медленно и величественно проплывали полосатые тюки. В самом хвосте, на спине большого рыжего верблюда, покачивался белый шелковый паланкин, окруженный отрядом суровых аланов. Этот караван шел проторенной тропой, от колодца к колодцу, и от этого, на взгляд Йонарда, двигался излишне медленно. Кроме того, присутствие в караване женщины изрядно замедляло ход. Йонард невольно думал, что если бы ему пришлось идти пешком и нести эту даму на себе, он и то двигался бы намного быстрее. Все началось с того, что в пяти лигах от Эрака (город едва успел скрыться из вида), караван вдруг стал замедлять ход и охранник поскакал вдоль длинной череды верблюдов, выкрикивая приказ остановиться. Оказалось - даму укачало. И, чуть ли не под самыми стенами, они стояли до полудня, лошади стояли, верблюды лежали, погонщики сидели, вода тратилась, солнце палило, время шло, женщина приходила в себя. Ближе к полудню тронулись, но не прошли и лиги, как снова встали. Йонард злился, призывал Ахура-Мазду, Юпитера, Зевса и всех прочих богов (больше всех, конечно, икалось Хрофту и Танату) но и от молитв и от проклятий пользы было ровно столько, сколько и вреда. То есть - ни сколько. Когда они вышли из Эрака, Йонард был уверен, что караван придет в Хорасан через два раза по десять дней. После первой остановки он решил, что они придут туда через две луны. Когда солнце село в пески, стих ветер, опустилась тьма и цепочка усталых верблюдов сбилась в кучу, располагаясь на ночлег, Йонард уже был уверен, что караван в Хорасан вообще не придет. Он лег спать злой и недовольный жизнью, а поднялся еще до солнца и, как это с ним частенько случалось, в прекрасном настроении. Приключения бывают всякие. Бывают, наверное, и такие. Путешествие только началось, женщина в караване еще не привыкла к мерной поступи верблюда, жаре и неудобству походной жизни. Йонард невольно думал - как она там. Хрупкий цветок сераля. В душном паланкине, закутанная в шелк так, что видны одни глаза, зеленые, как изумруды. И, должно быть, такие же сияющие, как глаза Реганы. Деревянное сидение, накрытое постоянно съезжающей подушкой и узкое пространство, ограниченное плотными шелковыми стенами. И больше ничего. Не посмотреть вокруг, ни поговорить. А в конце пути - гарем какого-нибудь захудалого хорасанского вельможи (знал Йонард эти хорасанские гаремы), наверняка старого и глупого. И это после сераля самого правителя. Впрочем, судя по рассказу Зикха и поведению прежних хозяев, Йонард мог ставить все, что он получит от Ритула против скорлупы от прошлогодних орехов, что надолго она в Хорасане не задержится. Когда караван снова встал, Йонард уже не сердился. Он подъехал к узорному паланкину, охрана тут же сомкнула ряды и обнажила оружие, и учтиво предложил Ритулу: