Я, следователь

Ветер с моря нес косой холодный дождь. Сонно кряхтели, встряхиваясь время от времени, два черных лебедя в городском пруду. Вот дураки, мокнут и мерзнут здесь, когда могли бы давно уже лететь на юг, к солнышку. Ведь у них нет на руках безнадежного уголовного дела. И не надо искать Ванду...

ЛИСТ ДЕЛА 57

Я проснулся оттого, что было очень светло и очень холодно. Вскочил с кровати и подбежал к открытому окну. Еще не облетевшие деревья, крыши автомобилей, тротуары, подоконник были покрыты снегом, плотным, тяжелым, как мороженое. И я вдруг с тоской подумал о черных лебедях, которых видел вчера.

Подошел к зеркалу, посмотрел на свои худые плечи, посиневшую от холода кожу в пупырышках, рваный багровый шрам поперек груди и плюнул от досады на блестящий паркетный пол. До чего же глупо устроен мир! Ведь красивый человек с с-амого рождения имеет фору перед всеми остальными. А вот что делать нам, если, особенно по утрам, противно на себя в зеркало смотреть? Но все-таки я смотрел, наклоняя во все стороны голову. Спасибо, хоть не лысею и не седею. Я вспомнил, что в книжках у следователей почему-то "седеющие виски". Это такой же обязательный атрибут, как две руки, штаны и пистолет. Непременно седеющие виски, на худой конец -- совсем седые. Вот уж ерунда. Большинство следователей -- люди довольно молодые. Самому старому из знакомых мне следователей -- Пашке Каргину -- сорок два года. И виски у него не "седеющие". Может быть, правда, потому, что он совсем лысый?

В десять часов пришел мой старинный приятель, следователь рижской милиции Янис Круминь. Тоже молодой, но степенный, немногословный, добро-голубоглазый, он уселся в глубокое гостиничное кресло и погрузился в сосредоточенное молчание.

Я включил радио, взял из тумбочки электробритву и начал скоблить физиономию. Диктор радостно вещал: "По сведениям синоптиков, столь раннего сентябрьского снегопада в Риге не наблюдалось последние восемьдесят два года..."

Я сказал меланхолически:

-- Просто это я к вам не приезжал в сентябре последние восемьдесят два года... Ведь за мной и в очередь никто не становится.

-- Да, этот снег тебе совсем ни к чему,-- подумав, серьезно отозвался Круминь.

-- Из-за этой погоды все курортники разбегутся,-- сказал я.-- Тогда и кафе, где поет эта самая Ванда, могут прикрыть ко всем чертям... Ищи-свищи потом. Мно-ого их, девушек с прекрасным именем Ванда... Слушай, Янис, а что будет с лебедями?

-- С какими лебедями?-- деловито спросил Круминь.

Я махнул рукой:

-- А-а, это я так... Ах, как мне нужна эта Ванда!

-- Понимаю,-- кивнул головой Круминь.

-- Я вожделею к ней сейчас куда больше, чем дебошир Иванов.

-- Не понимаю,-- сказал Круминь, не обнаруживая чувства юмора.

Я походил по комнате, потом взял справочник и уселся на подоконник. На улице суетливо носились машины, деловито топали прохожие, размешивая снег в жидкую коричневую грязь, и мне было очень жалко этого треклятого снега. Тем более что курортников грязь устраивает не больше, чем снег.

-- Не понимаешь? -- сказал я.-- Тогда слушай, что написано в справочнике: "Юрмала. По праву снискал этот курортный город на взморье славу жемчужины Прибалтики. В великолепных санаториях, прекрасных домах отдыха, комфортабельных гостиницах ежегодно отдыхают десятки тысяч трудящихся. На много километров протянулись..." На много километров -- это ты понимаешь? Сколько там может быть кафе и ресторанов? Понимаешь?

-- Понимаю...-- спокойно кивнул Круминь.

Честно говоря, в этот момент достижения соцстраха у меня не вызвали восторга.

-- Я бы предпочел, чтобы Юрмала была поменьше...-- сказал я мечтательно.--...или хотя бы чтобы Ванда пела в другом месте.

-- Правила игры не выбирают,-- флегматично отозвался Круминь.-- Ты же не хочешь спрашивать в тресте ресторанов?

-- Хочу,-- сказал я уныло.-- Но нельзя, Янис. Представляешь, если кто-нибудь шепнет Ванде, что ее ищет милиция?! Нет... Не стоит. Рискованно...

Зазвонил телефон. Я схватил трубку. Элга.

-- Сегодня мы начнем наше турне, Элга? Вы готовы?

-- Да. Но вот как на работе?

-- Я уже договорился с директором ресторана. Право, мне совестно, что вы теряете в заработке, но нам очень важно найти эту девушку.

Элга сказала неуверенно:

-- Хорошо... Я буду вас ждать в шесть часов около университета...

Я сказал торопливо:

-- Кроме того, мы очень интересно проведем это время -- будем ходить из кафе в кафе, танцевать, пить вино, есть миног и говорить всякие умные вещи. Прямо сладкая жизнь, как в той картине...

Я почувствовал, что она улыбнулась.

-- Хорошо...-- и гудки отбоя забормотали, застучали в трубке апрельской капелью.

Я положил трубку и с облегчением сказал:

-- Еще никогда не ждал звонка от девушки с таким нетерпением...

-- Что, такая красивая?-- невозмутимо пошутил Круминь.

Я задумался:

-- Красивая? Пожалуй...

-- Ну вот, а все жалуешься на невезение...-- Круминь достал из внутреннего кармана кителя аккуратно разграфленный и исписанный в несколько столбцов лист.-- С красивой девушкой вот это тебе покажется не таким страшным...-- И Круминь протянул мне бумагу.

-- Это что?

-- Это список всех кафе на взморье. Я схватился за голову...

В дверях нас остановил телефонный звонок:

-- Дежурный горотдела милиции капитан Пельдт. На ваше имя из Ленинградского уголовного розыска поступила записка по "ВЧ".

-- Прочтите, пожалуйста...

Ленинградским уголовным розыском установлен покупатель "Волги" кофейно-белого цвета из Тбилиси.

Это -- КОСОВ Виктор Михайлович, житель гор. Луги Ленинградской области. Номер "Волги" ГХ 89-35. На машину Косое предъявил техталон No ГХ 765354 на имя Сабурова Алексея Степановича. Документ направлен на криминалистическую экспертизу. Заключение экспертизы и протокол допроса Косова вышлем-авиапочтой.

Инспектор Ленугрозыска Леонидов

ЛИСТ ДЕЛА 58

Никогда еще я не был таким прожигателем жизни. Мы ездили с Элгой Смилдзиней от кафе к кафе, танцевали один-другой танец -- чтобы она лучше присмотрелась к певице,-- пили кофе, вино, ели угрей, миног и все время весело болтали. И я чувствовал себя настоящим прожигателем, потому что все это -- как настоящему прожигателю -- было мне утомительно, скучно, и я хотел только, чтобы оно скорее закончилось. И боялся, что это надоест и Элге, и поэтому рассказывал ей бесчисленное множество смешных и грустных историй и оттого уставал еще больше. А во всем остальном это было невероятно "красиво", тем более что мы разъезжали на серой оперативной "Волге". Прямо высший свет -- шампанское, анчоусы, семечки!