Страница 34 из 50
В Булдури было только одно вечернее кафе -- маленькое, уютное. В ожидании выхода певицы мы танцевали под негромкие звуки модного в том сезоне шлягера. Наклонившись к Элге, я сказал:
-- Если Ванда поет здесь, то ее спутник может оказаться рядом...
Элга подняла на меня глаза:
-- Но он же вас не знает?
-- Зато он знает вас. Поэтому упаси бог показать, что вы его заметили.
-- А как же?
-- Из автомата в гардеробе позвоните Круминю: он все время на месте. Пусть выезжает.
-- Понятно,-- кивнула Элга. Я протянул ей ключ:
-- Ко мне в этом случае не возвращайтесь, ждите в машине...
-- Но...
-- Без "но", Элга. Мы на работе.
Элга пожала плечами и сразу же, будто забыв обо всем на свете, упоенно отдалась танцу. А на эстраде появилась певица -- высокая, гибкая, красивая, немолодая. Ее низкий, чуть хрипловатый голос сразу же вплелся в причудливую ткань мелодии.
Я нетерпеливо сжал ладонь Элги, указал глазами на певицу.
-- А-а, эта...-- Элга улыбнулась, покачала головой. -- Ванда моложе...-- и продолжала, полузакрыв глаза, танцевать с видимым удовольствием. Я посмотрел на часы.
-- Имейте совесть, -- засмеялась Элга.-- Уходить во время танца неконспиративно!
Я принужденно улыбнулся и стал рассказывать Элге заранее приготовленную забавную историю о том, как один вор сделал подкоп под магазин, влез туда, и узкий земляной лаз вдруг обвалился и он, испугавшись до чертиков, стал звать на помощь сторожа: "Спасите, засыпался!" И думал все время об этом Косове, купившем ворованную "Волгу" и что-то у меня в мозгу не контачило, цепь не замыкалась, что-то не срабатывало.
Элга спросила:
-- Вы женаты?
-- Да, -- сказал я хмуро и почему-то добавил: -- но жена хочет меня бросить.
-- Шутите,-- засмеялась Элга.-- Вы очень забавный человек...
-- В том-то и дело,-- покачал я головой.-- Клоун дома и злодей на службе.
-- А вы давно женаты?
-- Давно. Восемь лет.
-- Ну, тогда все ваши ссоры -- пустяки!-- уверенно сказала Элга.
-- Разве?-- удивился я.
-- Люди расходятся после первого года жизни и после семи лет. А кто уже перевалил -- те живут. Это точно.
Я пожал плечами:
-- Может быть, не знаю. А вы-то откуда это взяли?
-- Знаю, и все. Так оно и есть...
Я посмотрела на нее и снова подумал, что она красивая девушка. А она вдруг сказала:
-- Вы хорошо танцуете.
-- Да? Это единственная штука, которой я прилежно учился в школе милиции.
-- А там и этому учат?
-- Да-а... Там учат многому.
Мы вышли на улицу. Снег уже весь растаял, только грязь хлюпала под ногами и моросил мелкий дождь. Сегодня надо было побывать еще в шести кафе. Рядом с нашей "Волгой" на стоянке стояла точно такого же цвета машина. Я еще присматривался к номеру, отыскивая нашу. И тут в мозгу ослепительно, как магний, полыхнуло: ведь номер "Волги", украденной у Рабаева,-- ГХ 34-52. А Косов купил машину ГФ 89-35?..
ТЕЛЕГРАММА
Госавтоинспекции гор. Тбилиси
Прошу проверить судьбу автомашины госзнак ГФ 89-35 тчк Результаты сообщите Рижскую гормилицию тчк
Следователь
ЛИСТ ДЕЛ А 59
И на следующий вечер мы ездили по всем кафе Юрмалы и искали Ванду. У меня был с собой длинный список этих кафе, составленный Круминем, и я по очереди вычеркивал из него те, где мы побывали.
Когда мы ехали в Дзинтари, Элга сказала:
-- А вы не хотите написать своей жене письмо? Знаете, такое, чтобы за душу брало...
Я усмехнулся и покачал головой:
-- Я так не умею. Чтобы за душу брало. Да и вообще словами ничего тут не скажешь.
-- А вы считаете, что она не права?
-- Нет. Права.
-- Значит, вы сами виноваты?
-- Нет. В жизни, Элга, все сложнее.
-- Ненавижу, когда говорят эти мерзкие взрослые слова "все сложнее", "не поле перейти", "ты этого не поймешь"...
Я засмеялся:
-- А что делать? Действительно, все гораздо сложнее. Я вам постараюсь объяснить это, хотя не уверен, что получится. Моя жена -- врач-онколог. Как-то я прочитал ее научную статью и нашел там такие фразы: "выживаемость облученных больных", "полупериод жизни пациентов" и всякую другую подобную петрушку. Жизнь и смерть в клинике -- это в первую очередь работа. Научный поиск, победы, неудачи, методики лечения, диагностика -- там все, чтобы через смерть утвердить жизнь. И приходят к ним тяжелобольные, зачастую обреченные люди, которые если не в клинике, то у себя дома все равно умрут. Поэтому там и смерть не такая бессмысленно-жестокая, не такая трагичная и нелепая, как та смерть, с которой приходится встречаться мне. Ведь у них и смерть когда-нибудь даст жизнь многим. А моя работа никого к жизни не вернет. Я только обязан не допустить новую смерть.
Я замолчал. Щетки на стекле с тихим стуком разбрасывали брызги, лучи фар шарили по мокрому черному шоссе.
-- Ну?..-- сказала Элга.
-- Баранки гну! -- сказал я. -- Вот Наташа и не понимает, как из-за такой малости можно неделями не бывать дома, приезжать на рассвете и в отпуске бывать только порознь...
-- Но ведь это же совсем не мало -- сторожить смерть!-- тихо сказала Элга.
Я посмотрел на нее и подмигнул:
-- Элга, веселее! Своей выспренностью я вверг вас в возвышенно-трагический тон. Я не смерть, я живых стерегу от смерти. Вот какой я стерегущий.
Она долго смотрела в ночь перед собой, потом сказала:
-- Бросьте фанфаронить! Вам сейчас совсем не весело, и совсем вы не такой гусар, каким хотите казаться. И вообще все это, наверное, очень трудно...
Я промолчал. Элга сказала:
-- А ведь когда-то всех преступников ликвидируют и вы останетесь без работы. Что будете делать?
-- Вступлю в садовый кооператив, выращу сад и буду продавать на рынке яблоки.
Элга засмеялась:
-- Но ведь это, наверное, нескоро будет.
-- Почему же? Один друг сказал мне как-то: "Мир разумен и добр".
-- Это не ваш друг придумал,-- задиристо возразила Элга.
-- Да, но он это сказал, когда мы шли брать вооруженного бандита. Я часто вспоминаю его слова и все больше убеждаюсь, что он прав, этот мой друг.
Элга упрямо покачала головой:
-- Нет, нескоро еще...
-- Ну, конечно, не завтра и не через год, но ведь ликвидируют! Вот, обратите внимание: сейчас почти не встретишь рябого человека. А ведь еще недавно засмеялись бы, скажи кому-нибудь, что рябых не будет. А вот нет! Нет оспы -- и нет рябых. И преступников не будет...