Hydrargyrum

Ведьма сумела выбрать метлу подороже и посложнее — не ради реального преимущества в воздухе, а лишь чтобы выиграть очки за снятие с неё более продвинутых заклятий и крепких цепей, довольно быстро разобралась с защитой и поднялась вверх, зависнув ниже кружащейся стаи. Очевидно, гоняться за птицами, как это предполагалось организаторами, она бы не смогла — не хватит опыта полётов и навыков обращения с метлой, она куда раньше упадёт сама. Потому Грейнджер выбрала иной подход — они обсуждали подобный вариант в клубе среди прочего, когда стало ясно, что следующий раунд как-то будет связан с полётами. Ведьма наложила на метлу чары остановки и неподвижности, заставив замереть в пространстве, добавила стихийный барьер от ветра вокруг, затем прямо поверх древка создала небольшую площадку из замороженной в лёд воды, сразу же укрепила, чтобы та не растаяла в ближайшие минут двадцать. И в итоге перебралась на более широкую и устойчивую поверхность, где можно было уверенно встать в полный рост, больше не думая о постоянной поддержке равновесия. После чего принялась спокойно работать мистическим знаком. Простые огненные заклинания вроде «Инсендио» и «Экспеллимелиус» выбивали птиц по одной, не различая трансфигурированных и материализованных из магической энергии. Если после попадания вместе с ними падало что-то ещё — в ход шло «Акцио» для перехвата трофеев в полёте. Увы, из-за отсутствия самонаведения у простых чар приходилось больше полагаться на удачу, и что очередная вспышка пламени не уйдёт в небо, а поразит цель, и желательно именно ворону с ключом. Плюс требовалось не зацепить других участников, носящихся на большой скорости рядом и прямо внутри стаи, нужно было безопасно пропускать ещё и их, потому в итоге «улов» был невелик — всего с десяток ключей.

Когда до конца испытания осталось три минуты, ведьма решила сэкономить время и одновременно выиграть ещё немного очков за разнообразие, потому не стала расколдовывать свою конструкцию, а просто спрыгнула вниз с высоты футов в пятьдесят. Разумеется, на площадку с мётлами были наложены чары, которые не дали бы ей или другим студентам разбиться при падении, однако рассчитывала Грейнджер не на них. Уже в полудюжине футов от земли она выкрикнула короткое заклинание, приводя в действие подаренный на день рождения браслет и останавливаясь в воздухе «по-своему», без участия установленной учителями защиты, что пошло ей в общий зачёт разнообразия применённой магии. После чего оставалось лишь вместе с остальными участниками подбирать наловленные ключи к сундукам, надеясь на удачу, поскольку гадать по всем правилам, чтобы найти нужный замок, она не собиралась, да и просто не сумела бы.

Разумеется, трюк с падением никак не мог быть импровизацией. Тестированием нового защитного артефакта они занялись ещё в конце сентября по настоянию Арчибальда, просто потому, что нельзя полагаться на инструмент, в работе которого не уверен абсолютно — собственно, это одна из причин, почему маги предпочитают самостоятельно собирать мистические знаки, а не покупать их на стороне. Этот аргумент подействовал, хотя и не сразу, так что Грейнджер пришлось время от времени прыгать сначала с безопасных высот, отмеряя необходимое на произнесение арии и активацию чар время, да и просто привыкая к эффекту остановки в воздухе. Кроме того, в процессе тренировок она практически справилась с появившимся после сражения с Локхартом страхом высоты, а иначе ей бы на пятый тур можно было и не выходить, либо остаться на земле с минимумом очков за раунд. Так что за подобным эффектным падением стояли подготовка и строгий расчёт, а никак не характерное для Гриффиндора бесстрашие. Что, может, и скучно, но куда лучше способствует выживанию.

В целом к последнему туру общий состав трёх команд уже примерно наметился, если только на шестой раунд не запланировано каких-то невероятных сюрпризов. От Хогвартса первым уверенно оказался Диггори, староста Хаффлпафа, сразу за ним держался Дэвис, капитан спортивной команды Рейвенкло, следом, уже с отрывом после четвёртого тура, шли близнецы Уизли, пятое и шестое место делили Грейнджер и Джонсон с Гриффиндора, и замыкал семёрку слизеринец Уоррингтон. Малфой с трудом оказался в районе десятого места, Поттер следовал сразу за ним, так что шансы прорваться в команду на последнем туре у одного из них ещё оставались. Младший Уизли и Гринграсс серьёзно отстали на испытании с мётлами, падая ниже пятнадцатого места и теперь в лучшем случае претендуя на позиции запасных участников. У двух других команд тоже не намечалось никаких сюрпризов: Виктор Крам и Флёр Делакур уверенно лидировали в своих командах. Матис Дюпре оказался неожиданно хорош в полётах и на последнем туре смог вырваться на шестое место в общем зачёте Шармбатона…

— И что же, кто-то всерьёз верил в одушевлённую магию? — уточнил Кайнетт у Лавгуд, когда молчание затянулось. — Которая может иметь свою волю и самостоятельно проявлять себя в мире.

— В прежние времена, — повторила ведьма. — В конце концов, среди разных занятных теорий у магглов я видела идеи и про коллективное бессознательное, и про волю всей планеты. Чем же магия хуже?

— Масштаб совершенно иной. Гайя, то есть воля планеты, направлена на продолжение существования Земли любой ценой. С появлением человечества от неё постепенно отделилась Алайя как проявление воли человечества, чьей целью стала защита уже нашего вида от вымирания или самоуничтожения, — ответил маг. Эта тема не являлась какой-то запретной, теория Гайи была известна волшебникам и в искаженном виде существовала даже в обычном мире. Просто маги куда лучше подвели под неё научную базу, но они сейчас просто убивают время за разговором, а не ведут научный диспут. Начинать чертить диаграммы и приводить доказательства объективности данной теории перед обожающей странности девчонкой и слабо улавливающим суть их беседы волшебником в первом поколении он не собирался. — На фоне этих двух глобальных сил вся магия планеты, особенно после начала нашей эры, не значит почти ничего, и собственную волю обрести она бы никак не сумела. Да и что бы ей было защищать — существование магического мира? От планеты, от человечества, от самих волшебников?

— По-моему, странно, что ты веришь в гипотезу Гайи и коллективное бессознательное человечества, но при этом не веришь в разумную магию, — заметила Лавгуд, наконец повернув голову к собеседнику. — И то, и другое, и третье недоказуемо, однако, как по мне, третья идея вполне дополняет первые две. Да и просто, так было бы интереснее.

— Сводить чёткую научно объяснимую систему до какой-то своевольной силы? Это даже не серьёзно. К тому же, ты просто не понимаешь, что такое Сила противодействия, — Кайнетт не стал углубляться в детали, лишь пояснив: — Если бы магия тоже обладала таковой, Гриндевальд бы погиб в каком-нибудь несчастном случае или на глупой дуэли задолго до Второй Мировой, ведь его действия угрожали всему магическому миру катастрофой. Однако этого не произошло.

— Как у тебя всё складно, уважаю… — кивнув ему, очень серьёзно ответила Лавгуд.

— Может быть, ученикам Хогвартса не стоит обсуждать столь сомнительные темы, как преступления Гриндевальда? — произнёс рядом уже до отвращения знакомый голос.

— Не более сомнительные, чем ваше творчество, мисс Скитер, — вежливым тоном отозвался маг, оборачиваясь к ней. — Вы снова по наши души или просто поздороваться подошли?

— Можете оставить свой сарказм, «неуловимый Джеймс», сегодня я бы хотела пообщаться с этим молодым человеком, а не с вами, — журналистка указала своим любимым пером на МакДугалла. Тот, как и большая часть первокурсников, прежде её внимания избегал, потому уточнил с некоторой робостью: