Hydrargyrum

— Рождественский. Или святочный. Или йольский, уж как больше нравится, — дал очевидный ответ Райан. — У тебя остался месяц на подготовку.

— Я знаю, когда он будет, — отмахнулся маг от подобной ерунды. — Для меня новость, что я должен там присутствовать.

— Наверное, она хотела сделать тебе сюрприз, — заметила Тейлор. — Правда, весь факультет уже в курсе, кому это интересно — кто туда идёт и с кем. Так что, когда придёт предложение — не подставляй нас, хотя бы сделай удивлённый вид.

— Если нужно… — заметил он равнодушно, вновь погружаясь в собственные мысли. Танцы и прочие развлечения школьников Кайнетта сейчас интересовали в самую последнюю очередь. Прошедший разговор был намного важнее, и его ещё предстояло обдумать во всех деталях.

Однако в целом всё сложилось неплохо с учетом имеющихся возможностей. Не считая даже новых знаний, это ещё можно было бы даже считать первым шагом на пути к возвращению себе гордого и заслуженного статуса Мастера алхимии. Жаль, с прочими своими степенями придётся несколько труднее, однако Арчибальд привык добиваться своего. Просто нужно решать задачи последовательно, одну за другой. А законодательные запреты… если уж маги способны обходить и изменять под себя законы физической реальности, обойти пару правил и указаний будет уже несравненно легче.

========== Глава 44 ==========

— Разумная магия? — удивлённо переспросил Кайнетт.

— Да. Или живая магия. Раньше эта идея была очень популярна среди волшебников, и до сих пор некоторые старые семьи придерживаются её. Например, говорят о том, что «магия дала» или «магия позволила», — объяснила сидящая рядом Лавгуд, не глядя на него, а рассеянно рассматривая зимнее небо. — Отсюда же и такая их нелюбовь к сквибам — вроде как магия отказалась признавать ребёнка, а это огромный позор для семьи. Неужели ты никогда не слышал об этой теории?

— Слышал, но считал полным бредом, — пренебрежительно отозвался маг. — И до сих пор считаю. Это даже не «теория», это и на религию-то едва ли похоже. Может, ей ещё и молятся? Просьбы передают? Подношения преподносят?

— В прежние времена, особенно в годы Инквизиции, когда воевали с церковью и признавать их бога волшебникам было вроде как неуместно, говорят, доходило и до такого поклонения и алтарей. Считалось, что персональное благословение Магии (с большой буквы) даёт особые дары, что у неё можно вымолить какие-то силы, что она свидетельствует в клятвах. А ведь здорово было бы, — Луна театрально вытянула перед собой ладонь и провозгласила: — Клянусь магией каждое полнолуние заходить в спальню только с левой ноги.

Разумеется, ничего не произошло. На неё покосились лишь несколько сидящих поодаль первокурсников, все остальные к разнообразным странностям этой ведьмы уже давно привыкли. Занявший место на один ряд ниже Лавгуд Кеннет МакДугалл искренне произнёс, глядя на это представление:

— Я тоже думаю, что было бы круто так делать.

Три студента Рейвенкло с разных курсов немного странно смотрелись вместе и без компании, но на то были причины. Грейнджер и с десяток второкурсников из клуба (включая даже пару магглорождённых) находились в воздухе над полем стадиона на собственных и школьных мётлах. Кеннет на первом курсе своей метлы пока не имел, а здешней пользоваться опасался, Арчибальд и Лавгуд просто не испытывали большого интереса к полётам. Хотя Луна как-то и говорила, что не отказалась бы подняться в воздух на фестрале.

Впрочем, у них были причины оказаться в субботу именно здесь. В это воскресенье ожидалось последнее в этом году собрание дуэльного клуба, а в будние дни нормально провести уже традиционный «разбор полётов» после прошедшего неделю назад пятого раунда турнира было бы неудобно. Потому что в данном случае речь шла о полётах в самом прямом смысле слова, а значит, для вдумчивого обсуждения не хватит класса или пустой площадки перед замком, а требуется отработка маневров и даже заклинаний прямо в воздухе.

На прошлой неделе поредевшая команда претендентов Хогвартса закрывала предпоследний отборочный тур, потому к их появлению на поле зрители уже знали, что именно участникам предстоит делать. Задание в этот раз разбили на два этапа. Первый, наземный, подразумевал необходимость выбрать и достать себе метлу, причем сказать это было куда проще, чем сделать. Примерно три дюжины этих транспортных артефактов оказались разбросаны на небольшой ровной площадке у леса на вид безо всякой системы. Вот только все они были закреплены на земле сразу разнообразными чарами, трансфигурированными оковами и самыми банальными немагическими верёвками, замками и цепями. А чем более совершенной и быстрой была метла, тем труднее было и освободить её, при этом не повредив и не пропустив какое-нибудь замедляющее заклинание. Таким образом, от студентов требовалось сначала опознать ту или иную модель, а затем выбрать себе задачу по способностям, чтобы не провозиться с особо хитрыми чарами все отпущенные полчаса до конца испытания, так и не поднявшись в воздух.

Второй этап уже проходил в небе, почему-то Грейнджер потом сказала о нём, что «они так и не придумали ничего нового». Над опушкой леса кружилась целая стая чёрных птиц, напоминающих странный гибрид между совами и воронами — частью материализованных магией, частью превращенных из неживых предметов. Примерно у каждой из дюжины был в лапах зажат небольшой ключ, открывающий один из ящиков на земле с подсказками для последнего раунда. То есть птицу требовалось догнать на метле, либо в полёте сбить, дематериализовать или провести обратную трансфигурацию, после чего успеть поймать ключ, если он у неё вообще был и оказался не повреждён в процессе. При этом ловить чужие трофеи правила не запрещали, а потому ударить каким-нибудь площадным заклинанием в центр стаи было можно без проблем, вот только в результате десятки таких ключей полетели бы или в лес, или в озеро, или прямо в руки тех, кто на земле продолжал попытки расколдовать себе метлу. А потому самой надежной тактикой было ловить птиц по одной, догнав их на метле и выдернув из лап трофей, вот только летать прямо в центре облака постоянно галдящих и носящихся во все стороны «ворон» смог бы далеко не каждый.

Очевидное преимущество имелось у игроков школьных сборных (примерно половина оставшихся участников) и отдельно у трёх вступивших в турнир ловцов (Диггори, Малфой и Поттер). Остальным же придётся намного труднее, это было понятно с самого начала. Всё-таки полёты не являлись в школе регулярным обязательным предметом даже в сравнении с почти символической астрономией, и хотя брать в свободное время мётлы или приходить на стадион со своими не запрещалось, этой возможностью мало кто пользовался. Большинство волшебников и ведьм предпочитали смотреть на полёты со стороны, раз в месяц посещая матчи сборных, а некоторые не утруждали себя и этим.

Как раз потому Грейнджер в этот раз пришлось особенно нелегко. Её опыт полётов на мётлах начинался, да практически и заканчивался стандартным зачётом в начале первого курса, в школе она этим спортом не интересовалась, да и дома собственного артефакта не имела по очевидным причинам. В общем-то, тут её позицию Кайнетт полностью поддерживал, считая данное занятие совершенно напрасной тратой магической энергии и пережитком прошлого. Пространственное перемещение в этом мире может освоить даже подросток в шестнадцать лет, стационарные антиаппарационные барьеры весьма редки, а для перемещения в незнакомые места и за пределы страны намного лучше подходит обычный транспорт — и комфортнее, и безопаснее, и нет риска нарушить Статут. Возможно, лет двести назад, когда альтернативой для повседневных перемещений стало бы или седло, или карета, метлы в самом деле имели практический смысл и давали преимущество в мобильности, но в конце двадцатого века проблем от такого способа перемещения было бы куда больше, чем пользы. Да и боевое применение крайне сомнительно, особенно для местной школы магии, сильно завязанной на жесты и универсальный катализатор. Только применение как игрушки для развлечения им и остаётся. Возможно, поэтому консервативные волшебники так цепляются за свой любимый спорт — без него эти артефакты выйдут из употребления уже через несколько лет.