Страница 30 из 33
Охочий до скандалов великосветский Петербург с восторгом превратил в весьма пикантную сплетню весть о том, что выскочка Забелина, вскружившая голову не одному столичному холостяку, покончила собой, утопившись в Неве от безответной любви к князю Елецкому.
- Пускай так, - плакала Александра Михайловна на плече у супруга, выслушав рассказ Павла о том, что болтают светские сплетники о трагедии, произошедшей с Катериной, - чем станет известна истина, чем падёт позор на её голову.
Графиня едва нашла в себе силы написать брату о том, что случилось с его дочерью, и ныне с тревогой ждала вестей из Забелино.
Пётр вместо того, чтобы помочь в поисках сестры, угодил на гауптвахту за пьяный дебош, учинённый им в офицерском клубе. Павел несколько раз обращался к командованию с просьбой освободить своего родственника, объясняя случившееся тем, что из-за случившейся трагедии, тот сам не ведал, что творил, но графу Гурьеву было отказано, а поручику Забелину определили наказание в двадцать суток ареста с последующим переводом в Нижегородский драгунский полк.
Елецкий, Гурьев и Волошин, несмотря на возникшие разногласия, объединили усилия в поисках, но надежда таяла с каждым днём. Неделя минула с того дня, как она пропала. Невыносимо тягостным оказалось объяснение Николая с Волошиным. Поздним вечером, после целого дня изнурительных поисков, бывшие друзья собрались в трактире у Демута. В гнетущем молчании Ник, Поль и Андрей допивали уже не первую бутылку бренди. Даже для Елецкого, отказывавшегося верить в историю с самоубийством, стала очевидна вся тщетность попыток отыскать Катерину. Он не желал мириться с мыслью, что никогда более не увидит её, никогда более не услышит язвительных замечаний, адресованных ему. Невыносимо было думать о том, что смерть завладела прекрасным юным существом, и что он один виновник тому, что случилось.
- Моя вина, - не выдержал он напряжённого молчания и стукнул кулаком по столу так, что опрокинулась бутылка.
- Полноте, Nicolas, Катрин сама к тебе пришла. То был её выбор. К чему теперь винить себя? – угрюмо отозвался Андрей.
- Боюсь, тебе известно многое, но далеко не всё, - грустно усмехнулся Елецкий. – Сама по доброй воле, Катрин никогда бы не совершила столь опрометчивого поступка. Что не говори, а в глупости её заподозрить трудно. Накануне её брат проиграл мне двадцать тысяч, денег у него, как ты и сам знаешь, нет, и она пришла просить меня об отсрочке выплаты долга.
- И что же ты?! – очнулся от оцепенения Волошин.
- Верно, ты сочтёшь меня последним мерзавцем, но я не смог противиться соблазну и предложил ей ночь в обмен на расписку, - голова Ника бессильно опустилась. - Я не должен был оставлять её одну поутру.
Изумление и недоверие в глазах Волошина сменилось слепящей яростью. Павел, даже если пожелал бы, не успел ничего предпринять для того, чтобы помешать Андрею, и уже в следующее мгновение Елецкий оказался на полу.
- Ты прав, mon ami, как же ты прав, - заметил Ник, поднимаясь с пола и вытирая тонкую струйку крови из разбитой губы.
- Я жду, - процедил Волошин.
- Я тебя разочарую, - вздохнул Елецкий. – Я не собираюсь стреляться с тобой.
Павел, поднявшись, стал между ними.
- Довольно, господа! Катрин этим не вернуть! Что сделано, то сделано! Не хватало ещё, чтобы и вас, как Забелина, на Кавказ сослали!
- Ты прав, mon cher ami, - мрачно усмехнулся Елецкий. – Завтра же напишу прошение о переводе в Нижегородский полк. Мне нынче там самое место.
Спустя три дня после того вечера, когда было принято судьбоносное решение, морозным февральским утром Николай подъехал к особняку Елецких. Спешившись, он бросил поводья Никифору.
- Обожди меня. Я не долго, - и, войдя в дом, прошёл прямо к кабинету отца.
- Дозволите войти, папенька? – распахнул он дверь, предварительно постучавшись.
- Входи, - удивлённо ответил Елецкий-старший. – Чем у обязан на сей раз?
- Я попрощаться, - ответил Ник.
- Не понимаю. Ты уезжаешь? А как же служба?
Николай вытащил из-под мундира аккуратно свёрнутый лист бумаги и положил на стол перед отцом.
- Что это?! – поднял на него глаза Сергей Васильевич.
- Мой приказ о переводе в Нижегородский драгунский полк, - спокойно ответил Ник.
- Мой Бог! - тяжело опустился в кресло Елецкий-старший. - Ник, я же не…
Несколько минут отец и сын смотрели в глаза друг другу, и Ник понимающе улыбнулся:
- Надо же! Ну, тогда, батюшка, полагаю, что я в кои-то веки предвосхитил ваше желание. Я сам подал прошение о переводе.
- Но почему? – развёл руками Сергей Васильевич.
- Вам ведь уже известно, что mademoiselle Забелина браку со мной, которого вы так не желали, предпочла ледяную прорубь. Мне тошно оставаться в Петербурге, где всё напоминает о ней, где каждый с любопытством заглядывает мне в лицо.
- Но Кавказ?! Ник, не слишком ли суровую епитимью ты налагаешь на себя? – тревожно осведомился Сергей Васильевич.