Страница 28 из 33
Сергей Васильевич только-только встал с постели, когда ему доложили, что сын желает немедленно его видеть.
- Я пришёл сказать, что женюсь, - спокойно произнёс Ник.
- И кто же твоя избранница? – вскинул на него изумлённый взор отец.
- Здесь, боюсь вам не угодить - усмехнулся Николай. – Это mademoiselle Забелина.
Сергей Васильевич тяжело вздохнул и прошёлся по комнате.
- Когда я узнал, что твой друг, поручик Волошин, сделал ей предложение, то, признаться честно, вздохнул с облегчением, и теперь вовсе не понимаю, как ты можешь на ней жениться.
- Андрей просил mademoiselle Забелину быть его женой, - это правда, - подтвердил Ник, - но я провёл с ней ночь.
- Никогда! Слышишь, Николай, никогда! Эта женщина не станет княгиней Елецкой! Как ты можешь жениться на потаскухе, которая принимает предложение от одного, а ложится в постель с другим!
- Отец, я не спрашиваю вашего мнения на сей счёт. Я пришёл вам сказать, что женюсь на ней - с вашего благословения или без оного, - дерзко возразил Николай.
- Я лишу тебя наследства! – пригрозил Сергей Васильевич.
- Ваше право, папенька. Мне вполне хватит того, что завещал мне дед, - ответил Николай и вышел, громко хлопнув дверью, оглянувшись напоследок на застывшего от негодования отца.
Сергей Васильевич присел на стул и подпёр голову рукой. Видимо, придётся вмешаться. Где это видано, чтобы отец сам просил отправить сына в ссылку на Кавказ, но ежели нет другого способа уберечь его от этой женщины, стало быть, так тому и быть.
По дороге домой Николай успокоился. Зная своего родителя, Ник нисколько не сомневался, что тот поступит именно так, как обещал: оставит его без поддержки и лишит наследства. Бог с ним! Всё, что нынче заботило его – это то, что ответит на его предложение Катрин, согласится ли она перебраться из роскошного Петербурга в скромное поместье в Богом забытой глуши? Ежели она даст согласие стать его женой, то они обвенчаются как можно скорее, ежели нет – он ни словом не обмолвится Волошину об этой ночи и навсегда уйдет с его пути.
Вернувшись домой, он скинул на руки Никифору свой каррик и прошёл сразу в спальню, ожидая увидеть Катерину. Какого же было его удивление, когда вместо Кати он застал в спальне графа Гурьева, нервно расхаживающего по комнате.
- Где ты был?! – вспылил Павел.
- Что заставило тебя примчаться ко мне в такую рань? – поинтересовался Ник, полагая, что Катя не дождалась его и отправилась домой, и Павлу стало известно, где и с кем она провела ночь.
- Катерина пропала! Её горничная сказала, что она не ночевала дома…
- Действительно не ночевала, - спокойно произнес Николай, переводя взгляд на дамский корсет, лежащий в кресле.
Гурьев, проследив за его взором, шагнул к креслу и взял в руки корсет.
- Она провела ночь с тобой, - догадался Павел.
Швырнув корсет на пол, он опустился в кресло, запустив пальцы в густые тёмные кудри.
- Да. И я, как человек порядочный, собираюсь на ней жениться. Может, вы разминулись с ней? – заметил Елецкий.
- Может, всё может быть, - задумчиво произнес Гурьев. – Я вот только одного не пойму: как ты нынче в глаза Андрею смотреть будешь? Мне казалось, что она влюблена в Волошина. Господи! Он же с самого раннего утра ищет её по всему Петербургу.
- Поехали! – нахмурился Николай, понимая, что объяснения с Андреем не миновать, и, скорее всего, друга он потеряет.
***
Пошли вторые сутки с тех пор, как Катерина ушла из дома. Александра Михайловна не находила себе места. Уже было известно, что Катрин провела ночь с князем Елецким, о чём он сам поведал без утайки ошеломлённой чете Гурьевых, объявив при этом о своём намерении обвенчаться с ней. Андрей выслушал эту новость молча, только сжавшиеся в кулаки пальцы и плотно сомкнутые губы выдали его чувства. Когда Павел подошёл к нему, пытаясь выразить сочувствие, Волошин только рассмеялся в ответ:
- Полно вам, Павел Георгиевич! Я рад, что узнал о том до венчания: уж лучше так, чем прослыть рогоносцем на весь Петербург. Желаю вам, Николай Сергеевич, счастья в семейной жизни, - повернулся он к Елецкому, - ежели всё-таки разыщете свою невесту. Видимо, вы её не впечатлили!
Катерина очнулась в странном помещении. Откинув несколько лоскутных одеял, она обнаружила, что из одежды на ней только её тонкая сорочка.
- Очнулась, - услышала она скрипучий голос, который мог принадлежать кому угодно, и, повернув голову, увидела древнюю старуху, которая согнувшись в три погибели шаркающей походкой направлялась к ней.
- Что же ты, красавица, топиться-то надумала? Что было бы, если бы мой внук тебя не увидел? Молодая, красивая, чего ещё тебе надобно? Неужто жить совсем тошно стало?
- Правы вы, бабушка, совсем тошно, - вздохнула Катя.
- Нет ничего такого, что нельзя поправить, - окромя смерти, конечно, - улыбнулась старуха беззубым ртом. – Вставай, одевайся, мой внук тебя до дому проводит.
- Нет у меня больше дома, - отвернулась Катерина. – И идти мне больше некуда.
- Ой! Девка, темнишь ты! – погрозила ей пальцем цыганка. – Что у вас, благородных, могло такого случиться, что ты домой очи казать боишься?
- Не спрашивайте. Не могу я домой воротится, - упрямо поджала губы Катерина.
- Стало быть, не вернёшься? – хитро улыбнулась старая карга.
- Нет! – с вызовом ответила Катерина.
- Ну, да ладно! Не пожалей только потом. Шандор! – крикнула цыганка.
Катя спряталась под одеяло от лукаво блеснувших в полутёмном помещении глаз молодого цыгана. Старуха что-то долго говорила юноше на непонятном ей языке. Выслушав её, Шандор кивнул и, прихватив салоп Катерины, вышел за дверь.