Крылья

И стоило подумать о нем, как Кайо ворвался в его покои. Тяжелая дубовая дверь с громким стуком ударилась о край рядом стоящего шкафа. Из-за удара шкаф пошатнулся, с полок посыпались аккуратно разложенные свитки. Послышался звон разбиваемого стекла: это вдребезги разлетелась баночка с чернилами, стоявшая на самом верху шкафа. Раэнэл медленно обернулся, бесстрастно и бездумно глядя на расплывающееся густое пятно, похожее на черную кровь. Один из свитков, перевязанный красной лентой, упал прямо в образовавшуюся лужу и теперь медленно размокал в ней. Мужчина медленно поднял глаза  на разгневанного брата. Несмотря на то, что они были родными братьями, в них было больше различия, чем сходства. Жаннетт вздрогнула и поспешно поклонилась перед королем. Тот скривил тонкие губы. Для короля он был необычно привлекателен – белоснежные волосы, голубые глаза, нежная кожа, золотой венец на лбу. Дорогие темные одежды, украшенные камнями, пояс, начищенные сапоги. Все это было прекрасно, если бы не его оскал. Неприятный, злостный оскал, кривящий тонкие розовые губы, отчего весь его вид сразу же портился. Этому человеку не хотелось доверяться. Он отталкивал, не внушал доверия, был неприятен…. И, тем не менее, он был королем. И простой народ почти обожествлял его.

- Убирайся, - прошипел он, глядя на служанку и та, пряча глаза, бегом покинула покои Раэнэла. Тот все еще бездумно глядел на расплывающееся пятно чернил, в котором сверкали осколки стекла, не замечая ярости родного брата. Будто бы маленький черный кусок неба со звездами.  

- Я ненавижу тебя! Слышишь, ненавижу! – прорычал Кайо, тяжелой рукой замахиваясь на Раэнэла. Впрочем, ударить ему не удалось. Натренированный и не растерявший реакции молодой воин перехватил его  запястье. Раэнэл мог с легкостью сжать до хруста или вывернуть, сломав его, но всего лишь презрительно откинул руку брата от себя, наконец-то отрывая равнодушный взгляд от пролитого черного пятна. Кайо в отличие от брата унаследовал белые волосы его матери, ее глаза, хрупкое и мягкое телосложение, не предназначенное для драк или потасовок. Этому телу было суждено беспечно восседать и принимать дары. И, тем не менее, как и полагается королю, несмотря на всю свою утонченность и изящность, Кайо прекрасно и ровно держался в седле, в отличие от своего сгорбленного брата, и искусно владел мечом. Сталь плясала в его руке, но королям обычно не приходится тренироваться, а потому Раэнэл, часто  проводя время с длинным широким клинком, мог бы легко его обезоружить. 

- Это уже как с добрым утром, - спокойно проговорил он. Раэнэл подошел ближе и, присев, поднял свиток, упавший в разлитые чернила.  – В каком грехе еще ты меня обвинишь, Кайо? 

- У него…. У него крылья.

- Я знаю. Ты можешь им гордиться. В нем пробудился древнейший Ген, которым одарили наш род. Что тебе не нравится,  - безразличным голосом ответил Раэнэл, пытаясь прочесть нетронутые слова, но все расплылось. Понять теперь написанное было невозможно. Раэнэл, не обращая внимания на брата, с каким-то холодным любопытством взглянул на пальцы, перемазанные чернилами, будто видел их в первый раз.

- У него… проклятого бастарда, который рожден от шлюхи! – прорычал Кайо, и его голубые глаза потемнели от гнева. Серый яд плескался в этих глазах, отравляя их.

- Не зови его так, - тихо сказал Раэнэл. Краем глаза он поглядел на стражников у Кайо за спиной. – Он твой сын.

- Незаконнорожденный. Сын от трактирной шлюхи! Теперь я жалею, что взял его к себе в замок, нужно было его утопить! Жениться на дочери лорда, и эта тварь….

- Он твой сын, - процедил Раэнэл и придвинулся к брату ближе. – Не смей поднимать на него руку. Не смей называть его бастардом. Он любит тебя и ни в чем не виноват. Если ты даже на минуту задумаешься о том, чтобы искалечить его….

- Не забывай, братец, что ты говоришь с королем! - огрызнулся Кайо, нервничая. – Прямо сейчас я могу повести тебя на плаху!

- Но вряд ли твой народ после этого будет поддерживать тебя. Мало того, что казнил вассала, ты казнил брата. Не зарывайся. 

Какое-то время Кайо молчал, переводя дыхание и пытаясь себя успокоить. Раэнэл равнодушно смотрел на него.

- Я знаю, что он летал! Ты учил его летать! – наконец-то, все еще вздрагивая от гнева, проскрипел Кайо. – И ты…. Жаль, что ты не свернул себе шею, пока падал.  

- Да, учил, - устало подтвердил это мужчина, все так же безразлично глядя на свиток, а после снова поднял на брата взгляд. Но уже не равнодушным, а внимательный. На сожаления брата он давно уже никак не реагировал, хотя в юности, это могло вызвать у него бурю самых разных чувств - от слез до желания выбить ему челюсть за такие слова.  – Если я в чем и виноват, то в том, что позволил ему себя уговорить. Стоило выйти во двор, а не лезть на стену. Это плохо кончилось. Хорошо, что для меня, а не для него. Пара-тройка ссадин лучше, чем пара-тройка переломов, думаю, ты со мной согласен, братец?

Кайо вновь замахнулся и вновь его ладонь не нашла щеку брата. Раэнэл резко схватил руку короля и вывернул ее, заставляя Кайо изогнуться, и тот бесшумно зашипел, взглядом полным ненависти прожигая Крылатого.

- Еще раз замахнешься, я сломаю тебе руку. Или обе, чтобы искушение не было таким уж сильным, - проговорил Раэнэл холодным голосом, чтобы у Кайо не оставалось сомнений. А затем откинул от себя его руку. 

- Он не будет летать! Ты слышишь?! Не будет! – огрызнулся Кайо, потирая онемевшее запястье.

- У нашего отца были крылья, - тихо произнес Раэнэл, внимательно следя за реакцией короля. – И теперь его часть передалась твоему сыну, несмотря на то, кем он был рожден, а ты хочешь его лишить ее. Как уже лишил меня.… А все из-за чего? – Раэнэл горько усмехнулся, презрительно изгибая губы. – Из-за того, что тебя глодала зависть. В тебе Ген не пробудился. И ты понял, что не пробудится. И все смириться с этим не в состоянии. Достаточно того, что я не могу летать. Не трогай мальчика. Чтобы изувечить его, ты должен будешь переступить через мой труп, но с условием, что я паду я от твоей руки, а не от руки нашего палача. Даже если ты сломаешь крылья ему, как сломал мне, не факт, что твои внуки будут бескрылые. И им ты тоже их сломаешь? Потому что завидуешь?