Страница 58 из 101
Он протянул руку и коснулся ее пальцев. Девушка, глядя не в ту сторону, кивнула дереву, нащупала брата и потянула его за собой. Тээа сел подле отца. Раэнэл, облизав мокрые губы, моментально сомкнул глаза, желая, чтобы головокружение и тошнота ушли.
Сон был обрывочным, где-то мелькал отец, окруженный всполохами пожара, где-то – мать, лежащая на траве и истекающая кровью. Он видел заплаканное лицо своего брата, бежал к нему, чтобы утешить, но так и не добежал. Все покрыла мрачная сгустившаяся зелень, внезапно вспыхнувшая неожиданным ослепляющим пламенем. Зеленым пламенем, который после накрыла жуткая густая темнота. Он вздрогнул.
И проснулся.
Глухая ночь окутала лес, а журчание ручья стало громче из-за ночной тишины. Где-то вспорхнула, шурша крыльями, сова с большими яркими глазами, запищала испуганная мышь, где-то вдалеке завыли волки, и Раэнэл невольно поднял глаза наверх, различаю на небе серую луну, расколотую переплетенными ветвями деревьев. Она плыла по небу, перемещаясь, а затем исчезла из поля зрения. Небо начало светлеть. Занимался рассвет. Раэнэл лег обратно, закрывая глаза. Он проспал еще до самых сумерек, а затем поднялся снова – полный сил, но все рано голодный.
Трое его друзей лежали рядом, прижавшись к нему, как к своему спасению. Тээа не спал. Кару и Ару – дремали, закрыв слепые глаза. Крылатый неспешно сел, проводя рукой по лицу и чувствуя ужасный сосущий его нутро голод. Растрепав распущенные волосы, он вытащил из них несколько застрявших листиков и тихо позвал сына. Тээа медленно подполз, глядя куда-то в сторону.
- Да?
Раэнэл аккуратно усадил его спиной к себе. Когда они уходили из замка, волосы у Тээа были коротенькими и идеально ровными. За несколько месяцев странствий белоснежные пряди отросли теперь до самых локтей. Расчесав пряди пальцами и разделив их на три, Раэнэл неспешно заплел сыну свободную косу и завязал небольшой тесемкой.
- Здесь недалеко ручей. Ручей впадает в реку. А за рекой есть небольшой город. Насколько знаю, называется Мхом, - сказал он тихо. – Я куплю там еды. И, может быть, разыщу кров нам на эту ночь.
- Ты оставишь нас?..
- Я постараюсь сделать это как можно быстрее. Но если я пойду и возьму вас с собой, это затянется. Из двух зол выбирают меньшее, поэтому я лучше оставлю вас здесь, чем потащу за собой туда, где много людей. Никуда не сходите с этого места, чтобы я вас нашел. Даже если придет такая мысль. Держитесь вместе, я приду очень быстро.
Раэнэл поднялся. Положив левую руку на рукоять меча и, оставив свой плащ сыну, пошел дальше один. Ему было, как никогда страшно оставлять своих близких, тем более ослепших, в одиночестве. Но, как воину, ему всегда хватало одного взгляда, чтобы запомнить местность.
Раэнэл пошел вниз по ручью, внимательно следя за блестящей быстро бегущей водой, пока не услышал приглушенный шум реки. Мужчина остановился у каменистого берега, оценивая глубину, и понял, что вплавь ее не перейти – чересчур быстрая и слишком глубокая, а у него, несмотря на сон, совсем не было сил. Но как-то люди отсюда должны были ходить в лес, чтобы собрать ягоды или грибы. Раэнэл огляделся по сторонам, и после решил взять чуть западнее. Но чем дальше он шел, тем больше понимал, что в этой стороне моста нет. Поэтому ему пришлось вернуться и идти восточнее. Мужчина остановился, и ему захотелось тихо взвыть. До заветного города, где можно было добыть еды впервые за трое суток, были несколько минут пути и река, мост через которую был переломлен на середине. Опоры накренились, едва придерживая веревки, а переломанные доски держались на добром слове, не уносимые течением и изредка выглядывая из-под ледяной темной воды. Раэнэл походил туда и сюда, думая уже просто сдаться и вернуться. В конце концов, если его унесет течением, это будет гораздо хуже того, если он вернется с пустыми руками. Они смогут найти еду где-нибудь еще, рисковать жизнь здесь было бессмысленно и глупо.
Но голод пересилил.
Поэтому мужчина, тяжело вздохнув и надеясь на одну лишь удачу, наступил на переломанный мост и, аккуратно ступая, чтобы не поскользнуться и не упасть в реку, прошел аккурат до середины, а затем остановился. Поток реки завораживал и пугал, короткие волны накатывали на сапоги, омывая их и просачиваясь в трещины, так что ногам стало мокро и холодно. Раэнэл скривился и шагнул дальше, и тут же опора жестоко его подвела, уйдя из-под ног, и мужчина, потеряв твердую поверхность, лицом нырнул в холодную воду. Его ослепило и оглушило, волосы, одежда и крылья намокли, уволакивая его на дно, а поток решил унести от моста все дальше и похоронить в своих водах. Раэнэл захлебнулся, глотнув соленой воды, которая забила ему нос, ударил рукой по воде, пытаясь найти то, что помогло бы ему выбраться. По мокрой ладони скользнула размокшая веревка, и Раэнэл попытался ухватиться за нее, но она выскользнула из руки, до крови содрав ему кожу. Ударив по воде крыльями, которые неумолимо тянули его вниз, Раэнэл поймал веревку снова и, намотав ее на кулак, несмотря на боль, потянулся за нее. Захлебываясь и отфыркиваясь, наконец-то достиг противоположного берега и выполз на него, кашляя и пытаясь выплюнуть противную воду, что жестоко жгла его изнутри.
- Какого черта, - прошептал мужчина, отжимая мокрые волосы и встряхивая крыльями, которые, намокнув, стали еще более худыми и болезненно страшными, - я вообще полез в эту проклятую реку….
Отдышавшись, мужчина поднялся и позволял крыльям безвольно упасть и волочиться за ним следом, собирая в себе травинки. Он вычистит их. Мимолетное сражение с холодной рекой отбило у него все силы и желание куда-либо идти, но он упрямо шагал и шагал, считая свои шаги, чтобы хоть как-то отвлечься.
Темно-сиреневое небо рассеивалось и темнело, но освещалось обилием факелов и желтым светом, бьющего из многочисленных квадратных окон в дешевых деревянных рамах. Оставлять им плащ было опрометчивой идеей, но сейчас он был им нужнее, чем Раэнэлу.
Крылья сохли быстрее, чем одежда, но медленнее, чем волосы. Он ощущал склизкую влагу между перьев, но сейчас не было времени все это вытереть. Спрятаться между домов было проще, чем накрывать себя плащом. Раэнэл спокойно проскальзывал тенью после прошедших патрулирующих упитанных стражников, бряцающих доспехами и ножками. Скрывался в непроглядной тени между каменными домами, стоявшими почти впритык. Вывихнутое крыло мешало ему, замедляло его шаг, и он то и дел цедил сквозь зубы приглушенные проклятия.