Крылья

Дом горел, трещал и рушился на глазах, из него не доносилось ни звука.  Хэллэ оказавшись слишком близко, воткнул нож ему в крыло, и Раэнэл импульсивно дернулся от боли и со всей силы ударил его по шее. Маг потерял равновесие, упал и кубарем покатился по земле, но ножа не выпустил. Его минутная растерянность позволила Раэнэлу скинуть с себя треклятую цепь и вынуть меч. Крыша у деревянного домика затрещала, рискуя обвалиться. Крылатый воин, перепрыгнув через мага, без страха забежал в горящий дом, и жестокий огонь тут же принялся кусать ему ладони, а металлическая рукоять стала нагреваться от полыхающего жара. Послышался слабый болезненный вскрик. Едкий горький густой дым щипал Раэнэлу глаза, заставляя постоянно их тереть. Пол под ногами нагрелся, будто раскаленная земля у вулкана.

- Ару! Кару! Тээа!

- Раэнэл! Помоги!

Ару стояла на коленях, пытаясь двинуться. Кару и Тээа находились в дальнем углу, где было меньше всего огня. Тээа лежал спине, похоже, он был без сознания. Покрепче сжав меч, Раэнэл нащупал руку девушки и приподнял ее. Она пошатнулась, махнула рукой, словно пытаясь найти опору.

- Раэнэл…

- Уходи, Ару, сейчас! Я вытащу остальных! Быстрей!

- Раэнэл…

- Дом сейчас разрушится! Медлить нельзя! Не стой на месте!

- Раэнэл, я…не вижу…

- Что?!

- Я ничего не вижу, кроме красных и черных отблесков…. Куда мне идти?!

Крылатый выругался. Глаза у него уже болели от огня и дыма, голова кружилась от недостатка воздуха, а ладони невыносимо обжигало языками пламени, оставляя алые следы. Он пробрался за Кару и Тээа, с трудом поднял их. Огонь нарастал, выл, шипел, рассыпаясь желтыми и алыми искрами. Крыша начала обваливаться, деревянные почерневшие доски завалили вход. Не размышляя ни секунды, Раэнэл распахнул опаленные крылья, чувствуя жгучую боль, и ими разбил окно. Не церемонясь, он за шкирку схватил сына и вытолкнул его из дома, затем певца, девушку и выпрыгнул сам. Обвалившаяся крыша прищемила ему крыло, и он взвыл от боли в лопатке, которая словно бы вывернула его наизнанку. Хэллэ успел подняться. Он стоял поодаль, двигая длинными костлявыми пальцами. Цепь, звеня тонко и извиваясь, как змея, ловко забралась на шею Тээа и обвила ее. Парень начал импульсивно дергаться, захрипел, хотя его хрипов не было слышно за треском и шумом разваливающегося дома и лопающихся от жара остальных стекол, что россыпью холодных искр блестели на земле от всполохов пожара. Видя, как беспомощно извивается его сын в безжалостных объятьях железа, в Раэнэле поднялась ярость. Обжигающе холодная, заставившая ритм сердца участиться. От этой ярости даже боль в вывихнутом плече показалась пустяком. Покрепче сжав рукоять, он рванулся, не обращая внимания на сломанную часть тела, прыгнул, на лету опуская лезвие, и слыша, как оно, рассекая горячий от пожарища воздух, сталкивается со звеньями цепи. И та, от мощного удара, звонко раскололась и опала, будто змея, которую перерубили на две части. Тээа закашлялся, беспомощно переворачиваясь на живот, и пытаясь подняться. Опираясь на локти, он выгнулся, и его вырвало желчью и кровью прямо на землю. Огонь, дожирая остатки старого дома, переместился на ветки ближайшего дерева, и оно вспыхнуло, а затем, перебрался и на огромный забор, медленно, но неотвратимо охватывая его целиком. Кто-то где-то закричал. Раэнэл перевел полный бешенства взгляд на Хэллэ и начал подходить к нему. Сейчас его не волновало ничто и никто, только он один. Старый друг, перенесший лишения и невзгоды и решившийся от этого на предательство. И ладно бы, он предал только его, но он лишил зрения Тээа – мальчика, который был Раэнэлу дороже жизни.

Невзгоды и лишения. Но это не было для Раэнэла оправданием. Выход есть всегда,  и этот поступок  выходом и избавлением не был. Крылатый занес меч, желая закончить его страдания, раз и навсегда, но Хэллэ отскочил. В руке у него, неведомо откуда появившийся, оказался посох. Может быть, он и был магическим, может быть, он и мог защитить своего немощного обладателя, только Раэнэла это не остановило. Когда Хэллэ зажмурился, двумя руками держа посох и заслоняясь им, меч Крылатого резко с треском разрубил надвое хрупкое сухое древко, и оно стало теперь абсолютно бесполезным. Хэллэ закричал: страшно и отчаянно, видя серую сталь, нагревшуюся от полыхающего огня. Последнее, что он видел. Раэнэл не услышал этого предсмертного крика, не почувствовал крови, которая брызнула рубиновыми каплями ему на запястья, испачканные сажей, не видел застывшего ужаса в мертвых широко распахнутых блеклых глазах. От бешенства его продолжало трясти. Подняв голову, сквозь завесу магического дыма, Крылатый видел силуэты людей, которые приближались к нему, и отступил назад. Они кричали что-то. Адреналин  и злость оглушили и ослепили его. Хэллэ так и лежал, с рассеченной грудью так, что были видны багровые легкие, превратившиеся в кашу, с широко распахнутыми  глазами, в которых застыло одновременно удивление, страх и радость. Раэнэл отошел, оглянулся на пожар, который бушевал вокруг него, превращая все в руины. Не глядя на мертвое тело старого друга, Раэнэл опустил меч и подбежал к сыну, который, изгибаясь, плевался на землю, пытаясь дышать. 

- Поднимайся, Тээа!

- Помоги мне… Я ничего не вижу…

Размышлять не было времени. Раэнэл поднял на руки сына, помог встать на ноги Ару, которая подняла брата – так же ослепленного, и, помогая им, он направился прочь, прочь из города, не оборачиваясь, но все еще видя перед глазами всполохи пожара. Люди продолжали что-то кричать, огонь шипел, перебираясь с дома на пожелтевшую траву, где люди, пугаясь, затаптывали его. Мужчины и женщины, он видел, носили деревянные ведра, и выливали холодную воду на огонь. Раэнэл не обернулся и не остановился, когда ему закричали вернуться и ответить за то, что произошло. Но никто не посмел и силой вернуть его обратно. Может быть, настолько он был зол, что все почувствовали это, и не рискнули приближаться. Вывернутое обожженное ноющее крыло беспомощно поволочилось за ним следом.