Страница 55 из 101
Идти так было тяжело. Поврежденное худое крыло не собиралось и волочилось за ним по земле, как тяжкое и горькое бремя, от которого невозможно избавиться. Миновав селение за полночь, Крылатый остановился, опуская сына на землю. Тээа покачнулся, но встал, беспомощно цепляясь за рукав отцовского плаща. У всех троих были широко раскрыты глаза, но смотрели они стеклянным беспомощным взглядом, боясь моргнуть, спотыкались на ходу и слепо шарили руками. Раэнэл устало прижался спиной к сухой коре ближайшего дерева и со звоном сунул меч обратно в ножны. Ару повернулась к нему.
- Что нам теперь делать? – тихо и запинаясь, спросила она. Кару тихо прошептал ей что-то. Раэнэл чуть сощурился, глядя в небо, ставшее мутно-серым от магического густого дыма.
- Я уведу вас подальше отсюда, - наконец сказал он, - там решим, что дальше делать. Нужно найти мага, чтобы вернуть вам зрение. Такая сила мне не подвластна.
Ару чертыхнулась и наугад плюнула Крылатому под ноги.
- Верь больше всяким магам и колдунам, - процедила она. – В следующий раз он точно снесет тебе голову, отрежет твоему сыну крылья, а нас бросит в печь! А все это из-за твоей наивности и дурости! Я сразу поняла, что с ним что-то не так, ты бы взглянул в его страшные глаза! А теперь мы ничего не видим? Как нам защищаться, как дальше идти?!
Раэнэл отвернулся, пряча лицо, хотя она и так не видела его. Никто больше не произнес ни звука. Крылатый выпрямился, взял сына за руку и повел дальше. Ару, спотыкаясь, нашла его ладонь своей, не переставая тихо ругаться и проклинать всех магов до одного. Один лишь Кару молчал, слепо шагая вслед за сестрой. Наверное, и он успел пожалеть, что отправился с Крылатым в путь.
К ночи они остановились у кромки леса. Раэнэл, оставив своих слепых спутников на опушке, отправился за хворостом, чтобы развести костер. Еды у них было мало, припасы уже почти закончились, поэтому Крылатый, накормив девушку, сына и менестреля, остался голодным. Ару не говорила с ним, по-прежнему злясь на него за его опрометчивый поступок, едва не стоивший им всем жизни. Но сейчас Раэнэлу не нужны были разговоры – хорошие или нет. Прижавшись спиной к неровной коре дуба, он, сжав зубы, выпрямил поврежденное крыло и осмотрел его. Несколько растрепанных черных перьев сгорели, когда их прищемило обвалившейся крышей. Раэнэл начал их вытаскивать и складывать на землю, изредка шипя от неприятных болевых ощущений, и стараясь все же никого не разбудить. Крыло по-прежнему не складывалось из-за боли, поэтому он оставил его, как есть, беспомощно валяться мертвым, а перья собрал и равнодушно бросил в потрескивающий костер.
На следующий день после того, как ему сломали крылья, он не мог подняться – настолько сильной и отупляющей была боль, настолько обидно и горько, что не было никаких сил на то, чтобы идти куда-то и что-то делать. Он не выходил из своих покоев, не впуская даже слуг, которые приносили ему еду пять раз в день. Не впускал воинов и гонцов, которые жаждали его увидеть. После смерти отца он думал, что продолжит его дела и станет таким же благородным королем, как и он, но все сломалось и рухнуло в один момент. Он забыл о троне, забыл о своих подданных, забыл о своих обязанностях, позволив Кайо занять его место. Все стало ему безразлично. Он исхудал, его тело тряслось от голода и недосыпания. Наутро шестого дня он, наконец, вышел из своих покоев, чтобы хоть немного поесть, но еда все равно застревала у него комом в горле. Блуждая из угла в угол своих покоев, он часто расправлял сломанные крылья и заносил над ними меч, чтобы избавиться от этой боли раз и навсегда, только срубить их он так и не смог. Этот дар, ставший для него невыносимым тяжелым грузом, нести ему до конца своих дней. Раэнэл не думал, что может так просто лишиться всего самого дорогого: отца, матери, брата. Даже крыльев.
У него остались лишь они трое. Трое слепых котят, которые пошли за ним, наплевав на удобства, которые поклялись сами себе быть с ним до конца. И к чему он привел их? Что дал он им, кроме разочарования?
Ару ворочалась с боку на бок, бормотала что-то. Раэнэл беспомощно уткнулся лицом в собственные колени. Он уже сейчас знал, что не сомкнет глаз до самого утра, будет тащить сына на руках столько, сколько потребуется, несмотря на голод и усталость. Правда, вряд ли он дотащит их такими темпами далеко – без сна и еды. Мужчина, найдя тонкую неровную веточку, беспечно бросил ее в костер и лег на спину, закидывая руку за голову и глядя на беззвездное небо. Густой воздух здесь до сих пор отдавал тем самым дымом от магического пожара. В глубине души, Раэнэл захотел, чтобы этот пожар переместился на соседние дома, а затем охватил весь деревянный городок, спалив его дотла, оставив после себя комья белого пепла, горький воздух и соленые слезы тех, кто лишился крова. Чтобы люди навсегда избавились от своих невзгод, чтобы кузнец не сетовал на отсутствие покупателей, чтобы девочка в трактире не боялась, что сын знатного лорда может изнасиловать ее, чтобы женщины не опасались за своих детей. Чтобы все они ушли в землю и упокоились там. Раэнэл прикрыл уставшие глаза.