Крылья

- Мужчина. Маг. Он был в темных одеждах, с темными волосами, с клинком на поясе. Он поклонился нам и попросился на ночлег. Сказал, что у него есть деньги и он может заплатить за кров. Да и оставит что-нибудь еще в придачу. Отец попросил меня накормить его, а я не могла ослушаться. Я не знала его, и он все равно оставался моим врагом, а глупый Кару подсел к нему близко-близко. Они говорили… о небе, о Богах, о королях, о людях, простых, богатых и ему все нравилось. А я слышала какой-то подвох. Я подсыпала ему сонную траву в суп. Но он не уснул, и это меня напугало. Он вытащил лютню и, глядя на меня, начал петь. – Ару сглотнула. – Он пел о сильной воительнице из бедной семьи. Которая, презрев законы, будет защищать своего брата и защитит ценой собственной жизни. Еще много чего было…. Он говорил мне о том, что случится, о том, что вся тяжесть ляжет на мои плечи. Сказал, что я стану той, кто вернет угасший род…. не знаю, не помню, но что-то было про великий род.

- Темный предсказатель, - задумчиво произнес Раэнэл, зная этого странного одинокого человека, который жил уже несколько сотен лет, совершенно не меняясь внешне.  Ходил из города в город, из леса в лес, и никто не знал, где он живет. Весь мир был его домом…. Те, кто принимал его в свой дом на одну только ночь, были одарены предсказанием, сами того не ведая. Те, кто прогонял его из жадности или другого порока, оставались в неведении. Говорили, тот, кто выгоняет прорицателя – умирает через неделю. Мучительно. Медленно. И в одиночестве, неважно, сколько у него жен, детей или внуков. Всегда в одиночестве. Чародей невероятной силы,  потому, что, проходя обучение в свое время в Обломках Мира, он не выбрал ни одну из двух сторон. Но выбрал обе. Так, он стал первый нейтральным магом. Ни черным, ни белым, но тем и другим одновременно.

– Один раз с мамой я видел его в нашем лесу. Он сидел у огня, но я не подошел к нему. Она не доверяла незнакомым, а я был слишком мал, чтобы понимать, кто это.

- Может быть, это был кто-то другой…

- Нет, - Раэнэл качнул головой. – Его легко узнать по одежде. С ним всегда клинок и лютня. Пламя рядом с ним становится зеленоватым. Ты не заметила это тогда, когда он пришел?

- Некогда было смотреть на пламя, - Ару прикусила губу. - Сказал, что мы с братом возьмем себе чужие роли. Я не знала, что это значит, но теперь прекрасно понимаю. Отец всегда хотел, чтобы брат стал воином, а я – прекрасной леди, которую возьмет в жены хороший лорд, избавив нас от бедности. Мои родители боготворили таких, как ты. Принцев, королей, с чистой кровью и прекрасной родословной. А я не видела от лордов ничего, кроме жадности, жажды власти и грубости. Поэтому я не люблю людей высшего сословия. Они высокомерны, наглы, жестоки. Они развязывают войны, от которых страдают простые люди и умирают дети. И на их жестокость я отвечаю жестокостью, потому, что я не вижу иного выхода. Через год родители умерли от старости. В семь лет мы остались сиротами. А еще через пару месяцев тот лорд начал войну. И нам пришлось убегать, потому, что некому было нас защитить. Мы скитались, жили впроголодь, порой у меня даже была мысль…. Плохая…. – Девушка сглотнула, - отдаться за еду. Работать шлюхой, чтобы прокормиться и выжить. Но до этого не дошло. Я тащила брата к воинам, училась быть примерной хозяйкой и молча исполнять то, что мне велено. Но не получалось. Кару уперся руками и ногами, наплевав на последнее родительское желание, и пошел в менестрели, после встречи с Темным. А я понимала, что нас никто не защитит, и нужно карабкаться самим. Поэтому оставив брата, я ушла к воинам сама. Сначала они смеялись надо мной. Деревенская простушка, не умеющая читать и держать меч, в дранном посеревшем платье. - Голос девушки стал жестким, и Раэнэл аккуратно положил ладонь на ее руку. – С кулечком золотых монет. Да, они смеялись. Зло. Но перестали, когда я ударила одного из них ножом в ногу, говоря, что я не шучу. Точнее, я попыталась. Они бросили меня на землю и отобрали нож, а я заплакала. И начала умолять их. Умоляла пожалеть меня, умоляла научить, и тогда мне не было стыдно. Они могли бы меня убить, но нет. Не знаю, что это было. Приняли к себе. И научили, как видишь. Они же мне и сказали, что честь в бою за чью-то жизнь это полная чушь. Если тебе дорог тот, кого ты защищаешь, ты плюнешь в лицо противнику, подставишь ему подножку, будешь бить его лежащего, презрев все законы правильного боя. 

Раэнэл медленно кивнул, давая девушке говорить дальше.

- Потом мы ушли из дома и долго скитались. То там, то здесь, опять же жили впроголодь. Ходили из селения в селение, от лорда, к лорду. Он болел, я болела, он меня лечил, а я его защищала…. Потом мы перешли ваше королевство, когда нам было четырнадцать, наслушавшись в трактирах о роде Крылатых. Я слышала, что вы короли, но не такие, как другие, но я не поверила. Если в ваших руках власть, вы жестокие и грубые, - Ару посмотрела мужчине в глаза, а после высвободила свою ладонь из его руки. - Мы перешли ваше королевство, и нашли здесь домик. Заночевали, в надежде, что придет хозяин, кем бы он ни был. Сначала мы думали, что это жилище того самого Темного предсказателя, который странствует по миру, но его не было слишком долго. Шесть лет, если не ошибаюсь. Седьмой год пошел. И каждого, кто просился к нам на ночь, я вырезала, словно скот. И мне не было важно его сословие или положение. Если я тебя чем-то обидела…. Не могу попросить прощения, так что сделай вид, будто я его попросила. Не могу доверять. Сейчас так много коварства и лжи, что доверие к незнакомым людям это большой риск, который чаще всего себя не оправдывает.

- Это твое право и твоя воля, - спокойно сказал Раэнэл. – Я не держу на тебя зла. Если бы мне пришлось пережить  такое, я бы тоже никому не доверял. Впрочем, как сказать. В каком-то смысле и я никому не доверяю. Трогать их, - Он качнул подбородком на крылья. – Слишком страшно и больно. Тебе сейчас лет… сколько?