Страница 35 из 101
- Так вообще бывает? – недоверчиво произнесла воительница. – Это же глупо, влюбиться в кого-то, однажды его увидев. Ты даже не знаешь его. Глупая детская влюбленность.
- Эта детская влюбленность дошла до того, что мой отец убегал из замка, презирая шелковую простынь и бархатные одежды, надевая самую обычную грубую одежду, которая раздражает кожу. И спал на молодой траве. Все для нее. Все ради нее. И приказ отца он нарушил ради нее одной. И я появился у них первым. Не в чертогах отца, куда моя мать поначалу боялась идти, а в лесу, у реки.
- Ты помнишь, как она выглядела? – тихо спросила Ару. Раэнэл чуть приоткрыл рассеченные губы.
- Да. Каждую черточку ее лица, изгиб улыбки, - медленно и мечтательно произнес он. – Ее глаза… небесно-голубые…
- Как у тебя…
- Да, как у меня. Белоснежные волосы, причудливо заколотые. Она… так чудно себя вела. Без этих всех блюстителей и церемоний, без выборов ткани на очередную одежду на выход. Любила лес, природу, любила купаться в водопаде. Ее смех. Такой звонкий, как ручей, молодой и ласковый… Ее сказки, ее руки… Она была совершенством. Моя мама…
- Что же с ней случилось? – мягко спросила воительница, отметив, как мечтательно и мелодично звучит голос ее собеседника от таких теплых воспоминаний. Но после этого вопроса лица мужчины стало грустным и тоскливым. Он опустил глаза.
- Она умерла при родах, - ответил он коротко. – Так вышло, что когда родился мой брат, все внимание отца было приковано ко мне. Я… не знаю, почему. Он то и дело отправлял Кайо к слугам, чтобы они следили за ним, исполняя все его прихоти. В этом было наше отличие. Моя мама пыталась приучить его к природе, к первым лучам солнца и луны, но… Он посчитал все это чушью. Проводя время со слугами, он вбирал от них все самое… худшее, я бы сказал. Все эти золотые побрякушки, которые он требовал у отца, а тот давал, как компенсацию за свое невнимание к нему. Тогда я этого еще не понимал, думал, у нас просто разные предпочтения и все, но раскол… настоящий раскол прошел тогда, когда у меня открылись крылья. Отец бегал то за мной, то за ним, в надежде, что крылья будут и у моего брата Он ждал, ждал до последнего, но потом даже я понял, что у Кайо крыльев нет. И тогда отец махнул на него рукой. И вовсе забыл. Даже по имени не называл. Просто изредка спрашивал: «А где твой мелкий брат»… Даже мне стало потом очень неприятно.
- Он совершил отвратительную ошибку. Самую отвратительную из всех, которую только может допустить отец, - с омерзением произнесла Ару, даже не смущаясь. Раэнэл кивнул.
- Да. Я очень долго пытался помириться с ним, найти какие-то точки соприкосновения, но все было без толку. Он только кричал о том, что ненавидит меня. Никогда не мог слушать, перебивал, постоянно лез в драку. Да, когда он слишком сильно допекал меня словами о ненависти, я тоже бил его и сильно. Потом извинялся, понимая, что делаю еще хуже. Разумеется, он не простил меня. Но после дошло все до того, что я стал относиться к нему так же, как отец.
- Равнодушие это еще хуже, чем ненависть. Ты даже не представляешь, как тяжело твоему брату. Было. И возможно, тяжело даже теперь.
- Он не сделал ничего, чтобы все изменить. Все наше детство он был поглощен своей ненавистью ко мне и отцу, который про него забыл. Друзей у него не было. У меня тоже их было немного. Единственную оставшуюся в живых он повесил несколько дней назад. Ты сама слышала.
Ару молчала и, разломав сухой сук, подобранный с земли, надвое, бросила его в огонь.
- А с женщиной ты был? – поинтересовалась она. – Или благородство помешало до свадьбы кого-нибудь под себя подмять?
- Язвить хватит, – улыбнулся Раэнэл. – С ней. С повешенной служанкой.
- И что ты, любил ее?
- Нет, не любил, - оборонил Раэнэл. – Это был зов плоти, ничего больше. Моей уставшей плоти. Думаю, я рассказал достаточно. Теперь твоя очередь.
- Наши родители были хорошими людьми, - тихо сказала она, глядя на спящего брата, на веках которого блуждали тени от огня, и казалось, что они вздрагивают. – Мы ведь не здесь жили. Под опекой какого-то лорда, но точно не Крылатого. Обычного лорда. Это было на юго-востоке, если не ошибаюсь. Не король, но сословие высокое. Как раз напротив вашего королевства. Почти. Моя мама никак не могла понести детей. Ничего не получалось, шестеро у нее были мертвыми. Те, кто был до нас. - Девушка прижала обе ладони ко рту и глухо прокашлялась. – А потом появились мы. Вдвоем, сразу. Мы с Кару близнецы.
- Да, я заметил, что черты у вас более чем схожи, - мягко произнес Раэнэл.
- Родители боялись, что что-то произойдет с нами, и мы умрем. Мама больше не могла рожать, это был ее последний раз. Она не умерла, но чувствовала это. Сердцем. Так бывает?
- Да, я думаю, бывает. – Раэнэл поднялся и присел ближе к девушке. Она странно посмотрела на него, но все же продолжила говорить.
- И отец берег нас. Когда нам было пять, они уже были… очень старыми. Пришлось всему учиться самим. Через полтора года они оба уже не могли ходить. Отец молился, чтобы никто не пошел войной, ведь никто нас не защитит, а он не может. Этот разжиревший лорд, во владениях которого мы еле как выживали, начинал рвать с крестьян налоги. С каждым месяцем все больше, больше и больше. Родители не работали, а мы, чтобы не потерять крышу над головой, должны были пахать на него, как лошади. Каждый день, не получая ничего, даже простую миску самой холодной и невкусной похлебки. Я работала только ради брата и родителей, которые чахли день ото дня. Ты не представляешь, каково это – смотреть на самых близких людей, когда они умирают, и знать, что ты ничего не можешь сделать. Совершенно ничего. Мой отец просил Кару, чтобы тот, взяв последние деньги, заработанные тяжким трудом, пошел к воинам, которые бы научили его сражаться. Он упрямился. Нет, он работал на славу, но не хотел быть воином. А родителям у него не хватило духу сказать про это. Не хотелось расстраивать их, ведь их жизнь угасала и угасала. Однажды ночью к нам постучались. Я взяла кухонный нож и прижалась к двери, чтобы если что напасть. Шестилетняя слабая девочка…. Однако, отец сказал мне, чтобы я открыла дверь. Как глупо.