Крылья

- Двадцать семь…

- Хм, - Девушка задумалась.- Если тебе двадцать семь, сколько лет твоему младшему брату?

- Двадцать шесть.

- А твоему племяннику?

- Двенадцать…

- Получается,… - Ару посчитала по пальцам. - Кайо обрел сына в четырнадцать лет? Настолько рано?

Раэнэл медленно кивнул.

- Да, это было весьма и весьма странно. Даже не в четырнадцать, а, скорее в пятнадцать. И тогда я об этом не знал. Отец не знал, мать. Да никто не знал, даже он сам, - Раэнэл качнул головой. – После смерти отца, к нему пришла девушка, я видел ее. Это была обычная кабацкая девка, от которой ужасно пахло грязью и пивом. Она принесла ему ребенка.

- Залетела.

- От принца залетела и это нормально. Для них это нормально. Она не стала ему женой. Забрав ребенка, он приказал ее прогнать. Так что по сути, Тээа - бастард, - Раэнэл прикрыл глаза. – Но он об этом не знает, и Кайо считает его своим сыном. А я считаю своим племянником. Мне плевать, кем была его мать, он ничего от нее не взял. Он - копия моего брата, да и то, только внешне. Сохранилась в нем глубоко душа моей матери. Ее гены через моего брата передались ему. Глаза и крылья – отца. Когда придет время, я скажу ему о его настоящем происхождении. Сегодня он спрашивал у меня, солгал бы я ему еще раз…. Кажется, он начинает о чем-то догадываться, хотя повода совсем нет.

Ару, чуть поведя бровями, отстранилась и легла подле брата, закрывая глаза.

- Спокойной ночи, - сказала она тихо. – Дай мне два-три часа сна, затем я тебя сменю до утра.

- Вряд ли на нас кто-нибудь нападет здесь. Не стоит выматывать себя, проспим до самого утра и отправимся дальше. - Сложив ладони, он положил голову, ощущая холодный, чуть пыльный запах мерзлой земли. – И тебе спокойной ночи.  

Пятнадцатилетний парень ходил туда и сюда, не зная, куда деть трясущиеся руки, слыша гулкий отзвук собственных нервных шагов. Дыхание у него было хриплым, обрывочным, как у больного очень тяжелой болезнью. Быстро бегая, принося чистые тряпицы и вынося окровавленные и влажные, бегали полные повитухи, головы которых были повязаны платками. Из закрытой комнаты доносились душераздирающие крики молодой роженицы, тихий и властный голос светлого чародея, который был с ней в комнате. От этих криков можно было просто напросто поседеть, так громко и болезненно она кричала. Король Тол-Кариан, собрав крылья за спиной, стоял, скрестив руки на груди, и на его узком благородном лице замерла холодная и напряженная маска ожидания. Темные несобранные волосы – длинные и спускающиеся до поясницы, были скреплены на затылке золотой заколкой. Он старался сохранить спокойствие и никак не выдать своего страха, хмурил темные брови, не мигая, глядя на дверь, где была его жена, но после перевел взгляд на первенца.

- Где твой брат, Раэнэл? – спокойно спросил он. – Что там случилось, почему она упала? Почему ей стало плохо? 

Парень приоткрыл губы и побелел, не зная, что ответить отцу. Солгать? Он будет наказан, если ложь раскроется, доверие отца будет подорвано. Сказать правду? Будет наказан Кайо, который и без того обозлен и обижен на весь мир. Раэнэл облизал пересохшие губы, глядя на пристальный взгляд огненных глаз отца, и медленно произнес:

- Я был на водопаде. Купался. А потом мама пришла. Она позвала меня. - Парень сглотнул. – И я к ней пошел. А потом вдруг у нее на платье появились красные пятна. Крови. Она закричала и упала. Потом я тебя позвал и все. Где Кайо был, я не знаю. Может, как всегда, со слугами. Я не понимаю, отчего это произошло…. Но его там не было.

Король медленно поводил челюстью. Сложно было сказать по его виду, поверил он сыну или нет. Минуты тянулись медленно. Солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо нежно-розовым цветом с легким оранжевым оттенком. Раэнэл смотрел на сияющий спускающийся диск, чтобы хоть как-то отвлечься, несмотря на то, что у него слезились глаза. Отвернувшись от него и протирая ноющие веки, Раэнэл посмотрел на отца, который так и стоял с каменным выражением лица. Когда  придет чародей и мама придет в себя, они скажут, что случилось на самом деле. А может быть, и не расскажут. Она любит Кайо, а Варэл прекрасно понимает сложившуюся ситуацию. 

Раэнэл перевел взгляд на руки отца, увенчанные дорогими перстнями и, приоткрыв губы, увидел, как крупно они дрожат. Крики женщины то затихали, становясь едва слышными стонами, то снова становились тяжелыми глухими воплями, от которых Раэнэл постоянно вздрагивал. Чародей внутри цедил что-то, пытался перекричать ее, затем его голос снова затихал.  Через несколько минут, долгих и мучительно-медленных, из комнаты вышла женщина, вытирая окровавленные руки сухой такой же окровавленной тряпкой, а за ней Варэл. Пальцы его так же были вымазаны липкой кровью, волосы у него растрепались блестели от влаги .Женщина, сминая тряпку поспешила уйти, а он подошел к королю, который безмолвно глядел на нее, задавая единственный вопрос одними глазами.

- У нее остановилось сердце. Она не выдержала, Ваше Величество, - тихо сказал светлый маг, отводя взгляд. Раэнэл почувствовал, как тяжело ему становится дышать. Пол начал уходить из-под ног, а перед глазами все расплылось. Раэнэл резко схватился рукой за подоконник, чтобы не упасть, и беспомощно взглянул на отца, который каким-то образом сумел сохранить ледяное спокойствие. Или Раэнэлу так показалось. Тол-Кариан коротко сглотнул и облизал губы.

- Я пытался запустить сердце снова. Два, три раза. Но я не смог. Не получилось. Я молился Лариату, кричал ему. Он должен был вернуть ее. Но не вернул. Теперь она с ним.

- Значит, она умерла. А ребенок? – спросил король. – Он выжил?