Страница 28 из 101
- Заткнись, Ару, - не выдержав, воскликнул менестрель, глядя на нее. – Меня уже тошнит от твоей заботливости и твоей опеки! То нельзя, се нельзя, каждый куст наш враг и его немедленно надо рубить до самых корней. То, что я просто песнопевец, еще не значит, что необходимо контролировать каждый мой шаг! У тебя уже просто бред, и ты сошла с ума! Ты видишь подвох там, где его нет, видишь врага в друге. Целых двадцать лет! А шесть из них я живу здесь и еще никуда не выходил! Ты убивала каждого, кто просился на ночлег! Ты моя старшая сестра, но ты чертова убийца, и я не могу больше жить с убийцей! Я тебя нена….
- Остановись, - мягко произнес Раэнэл, не позволяя певцу произнести последнее ужасное слово. То, которое Кайо говорил ему в детстве так много раз. Кару несколько раз глубоко вздохнул, смотря на сестру, в лице которой не дрогнул ни один мускул. Девушка, молча, стояла, опустив руки, и спокойно смотрела на брата, тщательно скрывая в глазах таившуюся грусть.
- Я не знаю, как ты, - сказал Кару дрожащим голосом, сжимая сложенный пояс. – Но я пойду с ними. Хочешь – иди с нами. Хочешь – оставайся. Если нет – все четыре стороны в твоем полном распоряжении. Боги тебе палачи и судьи. Но не смей мне больше указывать, поняла?! Ты меня поняла?! Надоело! Надоело тебя слушать, надоело тебе подчиняться и жить, словно в рабстве! Не хочу! Уходи! Оставь ты меня в покое!
От этого безумного разъяренного крика Тээа сжался, хмуря светлые брови, да и самому Раэнэлу стало очень не по себе. Менестрели обычно тихие и спокойные, неконфликтные люди.… Но даже у них есть своя рюмочка терпения. Ару стояла, смотря на брата взглядом, полным обиды и боли, но когда она заговорила, голос ее звучал донельзя ровно.
- Ты ведь знаешь, что я поклялась защищать тебя. Куда ты, туда и я, - сказала она, переводя презрительный взгляд на Раэнэла. – Пусть даже с такими… беглецами.
* * *
Они не стали медлить. После того, как воины отъехали достаточно далеко, Раэнэл и его спутники покинули землянку. Он усадил племянника в седло, но лошадь вести не стал, доверив это мальчику, объясняя ему по ходу, как управлять ею. Лошадь фыркала, не желая подчиняться неумелому седоку. Ару шла быстро, постоянно следя за младшим братом, который из всех вещей взял только лютню и сумку, куда положил мешочки с травами. Несмотря ни на что, брат с сестрой собрались быстро и слажено. Ару молчала, Кару подойдя к Раэнэлу, умоляющим взглядом поглядел на него и на Ару, давая понять, что он жалеет о своих словах.
- Извинись, - губами произнес ему Раэнэл и указал на девушку. Кару подошел к сестре, тронул ее за плечо и она обернулась.
- Милая сестра, - сглотнув, произнес менестрель, - прости мне мои слова. Это было грубо. Я не хотел. Просто я очень сильно разозлился и не знал, что я говорю. Я очень люблю тебя…. У меня кроме тебя никого нет.
Ару коротко дернула уголком губ и положила ладони брату на плечи.
- Знаешь, ты прав. Во всем. Я слишком сильно тебя опекала. Я убийца, которая усеяла чужими трупами весь этот холм. И ты прости меня за это.
Кару тепло улыбнулся и крепко прижал сестру к своей груди, и искрящимися глазами взглянул на Раэнэла, который, коротко кивнув, принялся пересчитывать монеты, что унес с собой из замка. Тээа заинтересовано посмотрел на то, что делает дядя, а после зашагал за девушкой с парнем. Всего пятьдесят монет. Этого достаточно, чтобы купить хороший меч и что-нибудь из еды.
Ближе к полудню они добрались до селения, где все жили не то, чтобы бедно, но просто, и в этой простоте, пожалуй, заключалась своеобразная красота. Его мама была крестьянкой, родителей которой вырезали жестокие обездоленные. В четырнадцать лет девушка стала беглянкой и скиталицей, умела лишь шить да плясать, чем и зарабатывала себе на жизнь. Судьба привела ее на Запад, провела через Благородные Ворота, в Зулавейр. А затем – в добрые и заботливые руки Тол-Кариан.
Раэнэл, взяв племянника под руку, отошел в сторону, чтобы стадо блеющих овец, подгоняемых пастухом на сером ослике с длинными ушами, не затоптала их. Кару и Ару здесь ориентировались лучше, чем Крылатый, поэтому он остановился, поправляя плащ.
- А где здесь есть хороший кузнец? – поинтересовался он у воительницы. Та, все еще фыркая в сторону Крылатых, все же смягчилась и кивнула.
- Пошли за мной, покажу. Лорды, - с язвительной усмешкой произнесла она и свернула направо, пропуская крепких мужиков, которые тащили телеги, а на них сидели дети, болтая босыми ногами, и во все глаза смотрели на прохожих. Ремесленники, конюхи. Кто-то, раскрыв свой прилавок, зазывал покупателей, вытирая влажной тряпкой спелые мягкие яблоки – зеленые и красные. Тээа, соблазнившись, взял медяк и купил себе одно яблоко, которое грыз на ходу, сверкая хитрыми янтарными глазенками. Мимо проехала очередная телега, звеня покачивающимися пузатыми бутылями с вином. Присмотревшись, Раэнэл остановился и взял одну в руки.
- В королевский замок везете? – спросил он, утирая пыль перевязанной ладонью. Купец в недорогих, но чистых одеждах, утвердительно закивал.
- Время поджимает.
- Вино отличное. В добрый путь и хорошей сделки, - улыбнулся Крылатый и поспешил нагнать своих спутников, которые обернувшись, ждали его у угла деревянного двухэтажного здания. Снег здесь был талым, не таким, как на равнине или у леса. Грязь липла к подошве, марала подол плаща. Ару указала пальцем на дверь.
- Там кузнец, который ковал мне меч, - произнесла она сухо и поднялась по ступенькам. – Его оружия самые качественные. Заходи.
Раэнэл, положив руку мальчику на плечо, раскрыл дверь, впуская его, менестреля, а затем зашел сам, ощущая резкий запах старого и молодого железа, кожи. Ощутил тепло от раскаленного металла, услышал звук шипящей воды, когда в нее опускают лезвие раскаленное добела. Какой-то мальчонка – потный и со смуглой кожей, нагой до пояса, и с кожаным ремешком на лбу, чтобы волосы не лезли в глаза, раздувал меха. Ару, особо не останавливаясь, отправилась к прилавку, где сидел другой паренек в фартуке и кожаных рукавицах, со светлыми волосами, собранными в неряшливую косу и небрежно свисающую с левого плеча. К Тээа, который пытался выбрать себе меч по руке, взвешивая его на ладони, подошел высокий коренастый мужчина с пышными усами и бородой, с животом, выпирающим из-за ставшей узкой рубашки так, что пуговицы на ней натянулись, и хрипло усмехнулся.