Страница 6 из 8
Двушка, не знавшая ремонта
Это будет последняя сигарета – докурит, потушит и все. Докурит сигарету, а потушит жизнь. Было бы что тушить… Он давно забыл, как это – жить, радуясь одному этому факту. Может и не знал никогда. Хотя нет, когда-то знал, даже не задаваясь подобным вопросом. В далеком детство, где были папа и мама, друзья—такая же мелкотня, как и он. Носились, дурачились, превращая часы в минуты, махом забывая обиды и растягивая удовольствия приятных эмоций на дни, а то и недели. Счастья было так много, что не могло удержаться внутри маленького человека. Выплескивалось наружу, накрывая людей, случайно оказавшихся рядом. А потом… Смысл вспоминать плохое. Зачем вообще что-то вспоминать? Скоро все закончится. Жаль сигарета истлела, пока задумался. Может, закурить последнюю после последней? Хуже уже не будет. Молодой человек встал, медленно поднял голову и посмотрел на потолок. Потом быстро отвел взгляд, сел на поцарапанную табуретку и снова закурил.
-Курить—здоровью вредить, --пропищал тонкий голосок.
Юноша завертел головой. Один на кухне, где даже радио нет. Но ведь кто-то это сказал?
-Кто здесь? —вопрос вырвался «на автомате». Тишина. –Есть тут кто-нибудь?
-Иль нет никого? Иль гранату бросить? Так ить, нет никого, -протараторил кто-то и захихикал. —Извини, не сдержался,- продолжил голос.
Отпрыгнув в сторону противоположной той, откуда шел звук, парень начал пятиться, пока не оказался зажатым между плитой и раковиной. Опрокинутая табуретка валялась под столом. Руки машинально начали искать что-либо тяжелое и увесистое. Нащупав ручку сковородки парень с грохотом выдернул ее из-под горы немытой посуды и немного успокоился, пытаясь прийти в себя. В голове кружил хоровод мыслей, одна бредовей другой. Галюны? Или у самоубийц перед смертью способности особые открываются? Может тупо «коматоз» неудачный и сейчас «отходняк» в реальность будет?
-Тише, тише, тише. Успо-коооой-ся, --медленно по слогам сказал голос. —Посмотри на стену.
Взгляд юноши нервно метался по выцветшим обоям.
-Зеркало видишь? —продолжил голос. —Это я с тобой разговариваю. Не веришь? Подойди ближе.
Юноша сделал шаг, потом резко дернулся назад, перехватив ручку сковороды двумя руками.
-Да, не бойся, ё-мое. Подходи.
Парень нерешительно сдвинулся с места, ноги не хотели слушаться, но любопытство взяло верх. Какой-то инстинкт заставил остановиться, не дойдя буквально полуметра до стены. Изумленно вытаращился на зеркало, нижняя челюсть медленно опускалась вниз.
-Наклонись поближе, я тебе шёпотом секрет скажу. Ибо даже у стен есть уши, —зеркало снова хихикнуло.
Стоило юноше наклониться, как мощная, жилистая рука схватила сзади за шею и втянула за собой туда, откуда и появилась – по ту сторону зеркала. Сковорода упала на пол и ворчливо гремела еще пару секунд, пока окончательно не успокоилась.
Домик в деревне (чуть ранее)
-Что скажешь, смогет или нет? Борется изо всех сил и по виду слабаком не назовешь.
-Ну шо я могу тебе сказать? Все что могла, уже сделала. Рану промыла, мазью-зеленкой помазала, портянкой неношеной перемотала. Словечки нужные пошептала, трижды через левое плечо плюнула. По деревяшке постучать или лучше потом?
-Откуда мне знать. Это ты на медицинском училась, а здесь доучивалась. Просто жалко парня. Ты меня знаешь, если парень помрет на моих глазах, я потом на месяц запью с горя.
-Знаю, чувствительный ты наш. Нет, ну а мне шо прикажешь делать?
-Шо ты разшокалась тут? Чем помочь можно, ё-прст? Давай, думай, что можно сделать.
Шептунья задумчиво закатила глаза и начала загибать пальцы на руке.
-Можно окропить рану кровью единорога. Мигом всё должно зажить, я в книжке вычитала, --загнула один палец и продолжила. –Или прилепить к нему слизня болотного, --тут она застыла в нерешительности, не зная, загибать второй палец или нет. –Но тот если присосется и рану залечит, потом назад его не отнять – будет паренек всю оставшуюся жизнь паразита кормить.
-Хватит! —мужик, не сдержавшись, хлопнул кулаком по столу. –Поумней ничего не придумала? Рогатого резать – грех. А насчет слизня, ты что, совсем ку-ку? Хорош философствовать, говори по делу!
-Шо ты раскричался? По делу говори, по делу говори. А что по делу сказать? Хана парню будет не сегодня, так завтра. Если только к Нему за помощью не послать. Все мы под Ним ходим, никто не может – Он поможет. А нет – значит судьба у парня такая.
Мужик задумался. Крепко. Лоб насупил, кулаком голову подпер. Потом выпрямил спину и сказал тихо, будто и не вслух даже:
-Так ведь не каждый дойдет до Него. Тут сила и воля нужна. Чтоб боязни не было—вдруг дойти не сумеешь и назад вернуться не выйдет…
Снежная поляна – все тот же домик. Для кого-то – чуть позже, для кого-то – чуть раньше
Снег падал огромными хлопьями, которые кружась в воздухе, плавно опускались на землю. Чистая, яркая белизна слепила глаза. Человек поднял голову в тщетной попытке увидеть кусочек неба. Сверху медленный танец снежинок, внизу—неподвижное белое покрывало. Потеряв счет времени и не ориентируясь в пространстве, человек отчетливо помнил конечную цель, вынуждавшую двигаться дальше. Груз ответственности не столько давил на плечи, сколько толкал в спину. Главное успеть. Он обязан найти Его; вопрос «как?» потерял смысл. Не надеется, потому что в такой ситуации надежда глупа, но верит, потому что вера—последняя надежда. Последний шанс, последний путь. Нога в очередной раз с легкостью провалилась в мягкую вату пока другая с трудом выбиралась из снежного капкана.