Плоть

  В его словах был здравый смысл. Притом, когда ты знаешь, что не одна и есть тот, кто сможет тебя поддержать, то это значительно придает тебе уверенности.

  - Нэд, а если он будет искать меня в твоем клане, ведь он знает, откуда ты?

  - Клан большой, и состоит из многих семей. Притом мы тебя не выдадим.

  - Ты так уверенно говоришь "мы". Для начала нужно будет узнать ,примет ли твоя семья меня...

  - Уже приняла. Я давно написал им и месяц назад получил ответное письмо. О тебе я тоже рассказал и о твоей ситуации, конечно, скрыв некоторые детали. Отец готов принять нас и дать тебя защиту.

  - Я вижу, ты уже давно подготовился, - пораженно пробормотала я.

  Нэд грустно усмехнулся и ответил:

  - Я знаю, что такое желать ощутить свободу.

  Я вдруг совсем по-другому взглянула на Нэда.

  Попасть в рабство в возрасте семнадцати лет, когда ты думал, что твоя жизнь будет совсем иной, это, должно быть, очень страшно. И как он только не сломался? Перетерпел все удары судьбы? Я даже ощутила благодарность к матери, которая купила его на невольническом рынке. Ведь он мог попасть совсем в другие руки.

  - Сколько тебе лет? - осторожно спросила я.

  Я и раньше спрашивала, но он отмалчивался, и дни рождения праздновать не хотел, но сейчас признался:

  - Через пару месяцев будет двадцать два.

  Я отняла в уме прожитые со мной два с половиной года и ужаснулась. Получается, около двух лет он был рабом на плантации?

  - Хотя по ощущению мне давно уже перевалило за тридцать, - с горькой усмешкой добавил южанин, вновь проведя по рисунку пальцами.

  - Нэд, перед тем как согласиться, я должна рассказать тебе еще об одной проблеме, - решительно произнесла я. - Когда я буду беременна, то я не должна буду питаться, но голод меня будет мучить - сильный. Поэтому мне нужно будет быть подальше от людей, точнее мужчин, чтобы вдруг не сорваться, иначе я могу сорваться и потерять ребенка.

  Нэд на несколько минут задумался, а потом произнес:

  - Можно поселить тебя в доме на окраине и нанять служанку, которая будет о тебе заботиться. О том, чтоб к дому никто не приближался, я позабочусь.

  - А как на это отреагирует твой отец?

  - Я скажу, что таковы традиции твоей родины, - пожал он плечами. - Что пока ребенок не родится, никто не должен на тебя смотреть, чтобы не сглазить тебя и ребенка.

  - А служанка не разнесет слухи? Ведь я буду... в общем, я буду не в с себе. Голод - это ужасная вещь. Лучше всего меня будет даже связать.

  Нэд смотрел на меня с недоумением и сочувствием, а потом вкрадчиво спросил:

  - В вашей семье все женщины терпят при беременности подобное?

  - Почти, - не стала я вдаваться в подробности. - И если я сорвусь, то потеряю ребенка.

  - Значит, я сделаю все, чтоб не допустить подобного, - в его словах и глазах была серьезность, и я поверила ему, хотя у меня остался один вопрос.

  - А как отреагируют на то, что я буду ждать ребенка?

  - Можно будет сказать, что он мой...

  - Нет! - решительно сказала я. - Я не хочу тебя обременить, ты должен найти себе любимую женщину, которая и родит тебе детей. Не нужно из-за меня перечеркивать свой шанс - обрести семью!

  Нэд внимательно посмотрел мне в глаза и кивнул.

  - Тогда можно сказать, что тебя взяли силой, но избавляться от ребенка ты не хочешь.

  - А не будет ли тогда, по-вашему, считаться, что он "кэшар"?

  - Нет. Ведь ты не кэшар.

  - А что именно ты написал обо мне своему отцу? - решила уточнить я.

  - Я написал, что один мужчина силой пытается взять тебя в свое семью... жениться, то есть, и что твоя семья слабая, поэтому не может тебя защитить.

  Я вздохнула, обдумала все и решила:

  - Хорошо, я согласна. Но для начала нужно будет придумать план...

  "План наш был прост: я отправилась к матери, а Нэд, собрав деньги и некоторые вещи, сел на корабль, идущий до Алгона. Через месяц я вернулась от матери и встретилась в Влардом...

  Мне было очень трудно уйти из той комнаты, которая стала нашим тайным убежищем, маленьким мирком, особенно, после того, как он назвал мне свое истинное имя, которое тут писать я не стану. Оно останется в моем сердце, как и то, которым он назвал меня.

  Избавиться от хвоста тоже было нетрудно, притом я рассчитала своей приезд так, чтоб он совпал с днем отплытия корабля. На пирсе меня ждала тетушка Изабелла с чемоданом, где были несколько пар сменной одежды, туалетные принадлежности, немного денег, пара книг и шкатулка с семенами, которыея так и не посадила, словно заранее предвидя свой побег.

  А еще там было письмо. Первое и последнее, которое он написал мне.

  Иногда я достаю его и перечитываю, глажу написанные буквы пальцами, словно таким образом могу прикоснуться к нему.

  Я выучила его наизусть, но все равно доставала и перечитывала. Гладила...

  "Анж, я уже давно хотел преподнести тебе подарок. Понимаю, что ни украшение, ни одежда, ни прочие вещи не принесут твоему сердцу усладу, поэтому я под свой риск и страх решил заказать то, что, наверное, в этом городе сможешь оценить по достоинству только ты.

  Надеюсь, сегодня ты скрасишь мое одиночество своей улыбкой"

  ...эти маленькие аккуратные буквы, которые когда-то написала его рука.