Плоть

  О том ищет ли он меня или нет, я думаю постоянно.

  Порой мне кажется, что его гордость не позволит ему отправиться за мной.

  Порой, что он отдаст все свое время и силы, чтоб найти меня.

  Иногда мне хочется, чтоб он меня все же нашел. Хотя я и понимала, что из этого ничего хорошо не получится.

  Иногда я содрогаюсь от мысли, что он все-таки меня найдет.

  Здесь в этой каюте, которая занимает всего три шага в ширину и пять длину, мысли были моими врагами. Словно хищники, которых закрыли в одной клетке со мной.

  Хорошо, что медальон не давал мне пока ощутить голод.

  Пусть лучше моими врагами будут мысли, чем он.

  _______________________________________________________________________________

  Наконец-то мы доплыли.

  Алгон потряс меня своей необычностью, пестростью и жарой.

  Люди здесь все были загорелыми, светловолосыми и с глазами разных оттенков зеленого или голубого цвета. Они носили короткие одежды. Мужчины: штаны до колен, рубашки без рукавов и сплетенные из неизвестной травы или дерева сандалии. Женщины: в сарафанах до колен, без рукавов и с глубоким вырезом, а головы покрывали косынками.

  Одежда была такой разноцветной и яркой, что когда я только вышла на пирс, то мне показалось, что я нахожусь в толпе огромных бабочек. И я в своем темно-синем платье казалась вороной. Притом платье было хоть и из легкого материала, но оно тут же взмокло из-за пота и неприятно липло к коже.

  С Нэдом мы договорились встретиться в одном трактире, или ,как тут говорили,"общем доме", и он там меня ждал. Когда он увидел меня, то крепко обнял и сказал, что думал, я все же не решусь и останусь там.

  Добирались мы до его семьеи, которая, оказалась, занимала целую деревню, в странной повозке с откидным верхом и на двух колесах, которую тащил буйвол, а мальчишка на козлах держал палку, к концу которой была привязана морковка. Буйвол шел за морковкой и тащил телегу.

  Когда я спросила у Нэда, как его приняла семья, то он счастливо улыбнулся и рассказал, что мать чуть не задушила его в объятьях, а потом - не утопила в слезах. Что с отцом у него произошел серьезный разговор, Нэд признал свою вину и глупость, а также небывалое везение, вернувшее его на родину, после чего отец его тоже чуть не задушил в объятьях. Праздновали его возвращение два дня.

  Потом южанин с гордостью показал мне свою шею, где рисунка уже не было, но были коричневые короткие полосы-ранки, которые в будущем станут шрамами. Но Нэд сказал, что это меньшая плата за свободу.

  О том, что в скором времени должна буду прибыть я - умолчали. Знает об этом только отец и мать Нэда, и женщина, которая согласилась за мной присматривать. И поселят в одном доме на самой окраине.

  Конечно, утаить мое присутствует будет невозможно, но распространение слухов на немного замедлит.

  Природа вокруг поражала своей красотой, яркостью и разнообразием цветов. Я где-то час с жадностью высматривала цветы, и о самых красивых расспрашивала у Нэда, а потом предложила разбить цветник и он мою идею поддержал. Конечно, покупать цветы вряд ли станут с учетом того, что их можно просто пойти и нарвать в джунглях, но для души это будет очень полезное дело.

  Денег у меня, конечно, была приличная сумма, прибавить драгоценности, которые Нэд привес с собой, но я прекрасно понимала, что надолго их не хватит, значит, в будущем нужно будет заняться каким-нибудь делом. Нэд согласился, но попросил не спешить. Вначале мне нужно было родить.

  В том, что я беременна - была уверенна на 100%.

  Хоть это трудно было подтвердить из-за того, что месячные у меня никогда не шли, но я чувствовала, что внутри меня растет маленькая жизнь.

  ______________________________________________________________________________________________

  Деревня Нэда, которая называлась терра эгоон, была необычна и очень красива. Небольшие домики были выкрашены синей краской - аналог ночному небу, а на стенах, окнах, дверях рисовали или крепили луну - образ богини Терра. Каждый домик был отделен друг от друга невысоким частоколом из местного растения - бамбука. По дороге Нед объяснил мне, что в деревне в одних семьях заходить за ограждение можно без разрешения, но в других - необходимо вначале отправить огерха - посланника - и лишь получив разрешение направиться в гости.

  Вообще, у алгон было много правил и традиций, но Нэд сказал мне пока не забивать себе голову. Все сразу я все равно запомнить не смогу, поэтому буду изучать уклад алгон не спеша.

  Отец Нэда: высокий крупный мужчина с серьезным лицом и лишь двумя длинными косичками у левого виска представился нарúт Тарвором. Мать: тоже крепкая, высокая с нежной улыбкой и морщинками у ярко синих глаз женщина назвалась тэа Мияна. Женщина, которая должна будет следить за мной во время беременности, к неожиданности, оказалась невысокой, миниатюрной, темноволосой и кареглазой. Ее имя было Хе Ран и была она уроженкой Луньянна с Ладоневого острова (остров, действительно, имеет вид ладони, только с семью пальцами, а не с пятью).

  В Алгон ее привез муж-алгон, который вскоре умер. Так как по правилам алгон мужчина не просто женится на женщине, а именно берет ее в свою семью, то после смерти мужа за Хе Ран ответственность пала на его семью. Их подобное дело не обрадовало. Если бы девушка была алгонкой, то дело бы обстояло куда проще: ее бы попросту выдали повторно замуж. Но Хе Ран была другой, с другим мировоззрением и выращенной по другим правилам. Местные мужчины были не прочь развлечься с ней из-за ее необычной внешности, но о том, чтоб взять в свою семью разговоров не было. Хе Ран понимала: нужно срочно что-то предпринять, ведь родственники мужа долго терпеть ее не станут и вполне могут продать в рабство какому-нибудь мужчине. Вернуться домой она не могла, поэтому поступила по-другому: обратилась к главе клана и попросила дать ей работу. В своей стране она была неплохой знахаркой и могла многому научить здешних лекарей. Вот только глава клана от ее услуг отказался, поэтому Хе Ран ушла, несколько месяцев бродила, продавала зелья, а потом прибилась здесь. Помогла разродиться одной женщине, потом спасла двух мужчин, которых на охоте подрал тигр, потом еще больные набежали, да так она и осталась тут жить.