Страница 27 из 48
После завтрака Сергей планировал перебраться на квартиру, что он снял для семьи на время сезона, а вечером обещался повести своих дам в театр. Для Полины более приятной перспективой могла быть только встреча с Павлом Николаевичем. «Но, увы, всё это лишь мечты», - грустно улыбнулась девушка. И хотя простились они очень тепло, князь не выказал даже намёка на желание увидеться вновь.
Апартаменты, снятые Сержем, и на Докки, и на Полин произвели неизгладимое впечатление. Сняв перчатки и плащ, девушка неспешно прошлась по комнатам, сравнивая обстановку арендованной квартиры с их домом. Полина отметила, что хоть и содержалась усадьба в Кузьминках в идеальном порядке, однако же, и вполовину не была столь же роскошно обставлена. По словам управляющего, ранее квартиру эту снимал какой-то весьма состоятельный человек для одной известной актрисы, своей содержанки, но не так давно madame получила отставку у своего покровителя и вынуждена была съехать, потому как сама платить за неё оказалась не в состоянии. Обойдя апартаменты, Полин застыла на пороге одной из спален. Роскошь обстановки была прямо-таки варварской, но в первую очередь взгляд притягивало огромное зеркало в резной раме. Почему-то девушке представилось, как неведомая ей красавица придирчиво разглядывает свое отражение в зеркале, медленно поворачиваясь вкруг себя. В том, что прежняя хозяйка апартаментов была красавицей, у Полин не было ни малейшего сомнения.
- Нравится? – услышала она голос брата за спиной.
- Да, - задумчиво протянула Полин, оборачиваясь к нему. Она хотела было добавить, что почему-то чувствует здесь себя неуютно, но Серж опередил её.
- Тогда располагайся. Я Глафиру пришлю.
Пожав плечами, Полин выглянула в окно, выходящее во внутренний дворик, и ещё раз огляделась. Комната как комната. Какое ей дело до того, кто здесь жил до неё? Да и она сама, судя по всему, надолго тут не задержится, только до конца сезона. Гораздо больше её волновало другое: какое платье надеть на вечернее представление? За всю свою жизнь Полин была в театре всего два раза, да и то в крепостном по приглашению соседей. Перебрав вместе с Глашей весь гардероб, она остановила выбор на ярко-синем бархатном платье с отделкой из белоснежного кружева. Докки ехать в театр отказалась, ссылаясь на плохое самочувствие, но при этом не преминула продемонстрировать свою обиду на то, что вечер ей вновь придется коротать в одиночестве.
В день премьеры Александринский был переполнен. Давали комедию «Холостяк», и пресыщенная столичная публика спешила порадовать себя чем-то новеньким. К тому же в одной из заглавных ролей был заявлен Щепкин, несомненный актёрский талант которого уже снискал ему славу не только в Москве, но и в Петербурге.
Количество зрителей, явившихся на представление, поразило юную провинциалку. Было заполнено всё: от роскошных лож до партера и галерки. Сержу удалось заполучить билеты в партер, чему он был несказанно рад, потому как все ложи были раскуплены заранее по абонементу. Места, доставшиеся им, располагались так, что виден был только левый край сцены, и, сколько бы Полин не вытягивала шею, толком рассмотреть происходящее ей не удавалось. Донельзя расстроенная этим, она принялась рассматривать публику, собравшуюся в этот вечер на представление, а подняв глаза туда, где располагался первый ярус лож, встретилась взглядом со знакомыми серыми глазами. Сердце пустилось вскачь, щёки обдало жаром, и, не совладав с волнением, девушка, вежливо кивнув на приветствие Шеховского, поспешила отвести взгляд. Она вновь попыталась смотреть на сцену, но затылком ощущала его взгляд, а потому ёрзала на сидении до самого антракта.
Заметив Кошелевых Поль, повернулся к Горчакову.
- Мишель, ты не станешь возражать, коли я приглашу своих друзей в твою ложу? Вчера я знакомил тебя с моими липецкими соседями, братом и сестрой Кошелевыми.
- Непременно пригласи, - улыбнулся Мишель. – Mademoiselle Полин очаровательна, и я буду счастлив продолжить знакомство.
Дождавшись антракта, Поль поспешно спустился в партер и, на ходу раскланиваясь со знакомыми, разыскал взглядом ярко-синее платье. Новая встреча с Полин всколыхнула воспоминания о прошлогоднем визите в Ильинское. Опытным взглядом завзятого сердцееда Павел Николаевич отметил, что за прошедший год mademoiselle Кошелева стала ещё краше. Ещё тогда у него была мысль посвататься к соседке по имению, но, вернувшись в столицу и окунувшись в привычный круг общения, он забыл о том.
Предложение князя перебраться в ложу было встречено с восторгом. Однако с началом действия Полина поймала себя на том, что ежели поначалу она не понимала постановки, потому что ничего не могла разглядеть на сцене, то теперь происходящее на театральных подмостках её не интересовало исключительно по причине того, что Павел Николаевич, расположившись рядом с ней, презабавнейшим образом комментировал постановку. Для девушки слышать его голос и видеть обращенную к ней улыбку стало куда более занимательным, чем внимать игре актеров.
Юленька, спрятавшись за кулисами, неотрывно смотрела на сцену. Всё было для неё внове, а уж наблюдать за игрой актёров с другой стороны, из-за кулис, было ни с чем не сравнимым удовольствием. В зале то и дело слышались взрывы смеха.
Из любопытства девушка бросила взгляд в зрительный зал. Боже! Сколько же людей пришло на представление! Неужели она сможет вот так просто выйти и играть свою роль?! Не иначе, она рассудка лишилась, когда решила поступить в актрисы. Взгляд её скользил от одного лица к другому, и, выхватив из пёстрой толпы одно знакомое, Юля похолодела: Серж! Он здесь! Стало быть, он всё же привёз Полин в столицу, как обещал. Но коль Сергей здесь, значит, и сестра должна быть с ним. Отшатнувшись от занавеса, Юля прислонилась спиной к стене. Несколько раз глубоко вздохнув, она вновь робко посмотрела на роскошную ложу. Так и есть, ей не показалось, и тотчас сердце вновь ухнуло вниз, как в пропасть: Шеховской и рядом с ним Полина. Казалось, что князь и её сестра ничего и никого не замечают вокруг и всецело поглощены друг другом. «Поль, Полин, - вспомнила она свою шутку, - неужели сама напророчила?!» Попытка вдохнуть полной грудью отозвалась острой болью в сердце, будто стальной обруч сдавил его. «Боже, боже, за что мне мука такая? Как же можно так? Ведь возненавидеть готова единокровную сестру свою!» – обмерла Юля, но, прижав ладонь к губам, всё смотрела и смотрела на дивно красивую пару, не в силах отвесть взгляда и прекратить пытку.