Страница 59 из 240
Мужчина иногда подходил ко мне, но сделать ничего не мог. Я не знала языка, да и сказать ему что-нибудь вряд ли бы смогла, так как не знала, как делать лекарство. Мальчик же держался в стороне. Я была благодарна им за помощь, за то, что приютили, да еще кровать выделили. А также я понимала их осторожность. Со стороны наверно это выглядело ужасно, а еще мои крики, я была рада, что мужчина не подпускает ребенка.
Очередной день я пролежала в кровати и настолько ослабла, что если бы попыталась встать, то точно не смогла бы. А к вечеру мне опять стало плохо. Изрядно намучившись, я перекатилась на другой бок и заплакала. Я недолго лила слезы, от этого мне всегда становилось хуже и казалось еще пару дней и я просто не выдержу.
Вернулась тошнота, и я быстро успокоилась, дабы не ухудшать свое ужасное состояние еще больше. Где-то вдалеке послышался стук, а может мне показалось, но я не стала зацикливаться на нем.
“Умру ли я завтра или нет?” - единственное, что меня волновало, так как больше терпеть все это не было сил.
========== Глава 19: Грань ==========
К мужчине, который помог мне, все-таки кто-то пришел. Я слышала чью-то речь, правда на арабском, но у владельца был знакомый голос. Я бы попыталась вспомнить, только меня снова начало тошнить и я переключилась на свое состояние. Кувшин всегда был у меня под рукой, видимо человек видел, что мне плохо, поэтому положил его в углу кровати, и в любое время я могла дотянуться до него.
Живот свело от боли, и я мучительно застонала. Тошнота усиливалась и уже потянулась к кувшину. Сил подняться не было, да что там, я еле шевелила рукой, когда тащила посудину. За последние двадцать четыре часа я не сдвинулась с места ни на дюйм. Это значило только одно - полное обезвоживание организма. Я не ела четыре дня и не вставала. Лишь тупая боль, тошнота и лихорадка заставляли мое тело хотя бы сгибаться, пусть и от приступов, но на большее я не была способна.
Снова слышна речь. Я лежу лицом к стене и не вижу, что происходит. Повернуться для меня было мечтой, ибо малейшее движение и меня рвало через секунды. Слышны шаги. В мою сторону. “Может он позвал врача? А толку, он не будет знать, что делать с раной. Единственное что, может у него какое снотворное есть? Я хоть посплю подольше”. Я рассуждала, о чем попросить и все сильнее сжимала кувшин.
Шум участился. Такое чувство, что кто-то тут чечетку отплясывал. Видимо это были последствия моей болезни. Топот ног длился недолго. Кто-то подошел к кровати, а затем сел на нее. Чья-то теплая рука легла на плечо.
- Вика, - прозвучало мое имя на русском.
“Не может быть!” Я хотела повернуться, хотела обнять ее, да хотя бы просто посмотреть, но не могла пошевелиться. Боль ушла на второй план, все отошло на второй план. Я была так рада, что подруга здесь, что просто боялась дернуться, ожидая, что это окажется просто сном. Слезы покатились по моему лицу. “Она нашла меня. Слава богу, если умру, то хотя бы рядом с теми, кто меня знает, а не как брошенный пес за углом!” Почему то от этой мысли стало легче. Я была не одна.
- Вика, ты как? - спросила она и меня пробила мелкая дрожь, - скажи что-нибудь?
“Как! Я не могу!” - в мыслях я просто орала, а в действительности сжимала этот чертов кувшин и тихо плакала. Катя осторожно повернула меня и наконец я увидела ее. Увидела тот ужас в глазах. Я бы хотела обнять ее и успокоить. “Все в порядке! Я жива”. Но это были лишь мысли и я молча смотрела на нее. Неотрывно. Затем она что-то сказала и поднялась с кровати, и теперь я смотрела в потолок. Нахлынула паника и тошнота вернулась, а за ней боль. Где-то на фоне кто-то что-то говорил, но я не вслушивалась, а начала глубоко дышать, чтобы меня не вырвало.
Кто-то наклонился надо мной, и я узнала Кадара. Было видно, что он переживает за меня, но ассасин держался молодцом. Он что-то сказал и осторожно попытался взять меня на руки. “Нет. Нет. Не надо!” - молилась я. Он почти поднял меня, как мне удалось оттолкнуть его. Как только мои ноги коснулись пола, я поняла, что не чувствую их. Вовремя подставив руки, я упала на колени и не ударилась головой. Хотя, лучше бы ударилась, может, удалось бы поспать пару часов. От слишком большой подвижности за последнюю минуту меня начало тошнить. Я закрыла рот рукой и зажмурилась. Живот больно сводит и появляется это противное ощущение, будто желудок поднимается вверх. Раз. От порыва тошноты меня клонит вперед, но ничего. Два. Три. Снова ничего, только эти гребаные спазмы. Я уверенна, если бы ела что-нибудь или пила, оно непременно бы оказалось на полу передо мной. “Вроде легче”.
Я убрала руку и часто задышала. Лихорадка уже началась и меня заметно трясло. Слабость сделала свое, и я рухнула на бок. Кто-то подбежал. Голоса доносились издалека. Я решила не реагировать, потому что просто хотела отдохнуть.
***
Меня разбудили. Лучше бы я спала, так как боль была настолько сильная, что проснувшись, я на автомате сжалась калачиком. Немного претерпев и привыкнув, я слегка расслабилась.
- Вика, выпей, это лекарство, - сказала подруга и протянула мне кружку.
“Нет-нет-нет. Меня стошнит! Мне надоело это терпеть!” Но я промолчала. Подруга помогла мне сесть, я лишь часто задышала, чтобы было не так больно. Затем она буквально всунула мне в руки кружку и помогла донести ее до рта. “Зачем давать мне? Она же просто может сама напоить. Смысл?” К губам подкатила жидкость. Я всей душой не хотела пить, так как знала, что за этим последует. Настолько не хотела, что слезы снова покатились по лицу. Но, это было лекарство и оно помогало, поэтому против воли я сделала пару глотков. Подруга забрала кружку.
Я почувствовала, как жидкость остановилась в горле, словно противный ком, а затем поднялась наверх. Я успела наклониться и, найдя под ногами кувшин, меня стошнило. Трижды. Я уже не знала, что может быть хуже. Еле забравшись на кровать, я начала засыпать. И еще, боль усиливалась, а значит приступ не за горами.
***
Я как обычно проснулась от боли. В этот раз она нарастала очень быстро, и я просто не могла терпеть. Первые разы я даже обходилась без крика, покрутишься в кровати, перетерпишь и заснешь, но сейчас все было гораздо хуже. С каждым новым приступом становилось хуже, и я думала, что просто в один раз не выдержу.
Из горла вырвался стон, и я согнулась, схватившись за живот. Я не могла больше сдерживаться, поэтому зажав рот рукой, я заглушила звуки, чтобы меня не было слышно. Дышала я через раз, но и это не помогало. Я не знала, где будет грань в этот раз, насколько будет больно, потому повернувшись лицом в подушку, как я обычно это делала, и продолжила ждать и терпеть.
Боль достигла предела и перешла его. Подушка заглушила мой крик, но это не помешало проснуться подруге.
- Вика! Вика, что происходит?! - в шоке она пыталась достучаться до меня и посмотреть в лицо.
Зря. Зря она повернула меня. Мой голос разнесся по всему бюро. Я старалась, старалась хоть как-то заткнуться, но не могла. Руки обхватили живот и все сильнее и сильнее сжимали его.
- Малик! - крикнула подруга и убежала.
Мне хватило сил снова отвернуться. И теперь не сдерживаясь, я орала в подушку. Боль все не унималась, наоборот - она усиливалась и мне казалась, что меня разорвет на части. Послышалась речь у кровати, а затем меня против воли перевернули на спину. Мои руки вцепились в рану, и я не собиралась их отпускать. “Только… не трогайте ее!” Но, увы, мысли никто читать не умел. Видимо, они догадались в чем проблема и поэтому решили посмотреть на рану, то чего я так и боялась.
- Вика, убери руки, - диктовал Малик, - мы не сможем помочь, если не узнаем, что происходит.