Страница 60 из 240
“Нет-нет, не надо!” Я продолжила сопротивляться. Откуда только бралась энергия? Наверное, это был предел и уже под адреналином у меня появились силы. Руки все-таки убрали, несмотря на то, что я не давала им это сделать. Мне хотелось убежать отсюда и спрятаться где-нибудь, чтобы перетерпеть боль и спокойно уснуть. Такой отказ от помощи я могла объяснить лишь тем, что все то время справлялась одна, поэтому доверие к людям пошатнулось и лишь самой себе я продолжала верить. И поэтому я начала выкручиваться. Мне почти удалось вырваться, как меня просто прижали к кровати. На ноги кто-то сел, а руки и плечи крепко держали. От того, что я лежала прямо, стало еще больнее и я, перестав сопротивляться, снова закричала. Кто-то говорил мне непонятные вещи, люди в комнате переговаривались и единственное, что я разобрала так это “Господи” прозвучавшее на русском, когда подняли майку.
Боль достигла пика и пошла на спад. Я перестала дергаться и уже просто стонала изредка. Мне по-прежнему держали, да так крепко, что я уже не чувствовала рук. Открыв глаза, я увидела знакомое лицо. Человек, державший меня за плечи, чуть не плакал. Или возможно мне просто казалось.
- Кадар, - обратилась я к парню, но не закончила мысль, так как волна боли прокатилась по всему телу.
К кровати подошли еще люди. Они опять переговаривались, а позже уже обратились ко мне. Малик наклонился и упершись рукой в грудную клетку быстро заговорил.
- Сейчас мы обработаем рану. Омертвление распространяется слишком быстро и это надо остановить. Насколько будет больно, я не знаю, но тебе придется потерпеть. Приступай.
Дав указание подруге, он повернулся ко мне и, прижав рукой еще сильнее, в упор смотрел на меня. “Что происходит?! Что это за: придется потерпеть?” - недоумевала я, так как не знала, что он имел в виду. Но то, как смотрел на меня даи, заставило насторожиться. Таким серьезным я никогда не видела человека. А от его взгляда мне становилось не по себе.
Что-то холодное коснулось раны, и боль вернулась. Я зажмурилась и стиснула зубы. Рука Малика вдавила еще сильнее, и я думала, что он мне просто сломает грудную клетку. Он отвернулся и прокричал что-то, а после его реплики стало только хуже. Не знаю, что там делали с раной, но боль от приступа показалась мне пустяком. Я не контролировала себя и кричала вовсю, при этом еще пыталась вырваться, ворочаясь из последних сил, но от этого меня еще сильнее сдерживали. Я просто не знала, куда деться от этой боли. Мой голос уже срывался от крика, но никто не останавливался. Я не могла терпеть это и молилась о том, чтобы отключиться, но кошмар продолжался. И тогда я решила попросить их.
- Хватит, - тяжело выдохнув, прошептала я, - пожалуйста… Хватит.
Но никто не остановился. В порывах между криками я умоляла прекратить это, но меня не слушали.
- Это слишком! - выкрикивая слова, пыталась донести до них то, что я чувствую.
Слезы потоком текли из глаз, дышать было тяжело, а от крика уже болело горло. Вскоре я начала задыхаться и мне пришлось успокоиться. По мере того, как я пыталась прийти в себя, боль уже была не такой как в начале. Но меня по-прежнему держали и обрабатывали рану.
- За что? - рыдая, спрашивала я у присутствующих, - за что вы так поступаете со мной? Я же… мне больно.
Я рыдала уже от обиды. Они просто безжалостно со мной обошлись. Мало того, что я и так держусь из последних сил так они меня еще и мучают. Я ушла в свои мысли в поисках ответа.
Вскоре Малик отпустил меня, и руки тоже освободили. Кто-то поднял меня и прислонил себе на плечо. Я не понимала, что происходит. Перед глазами плыло, а в горле застрял единственный вопрос “почему?”
Как ни странно боль мгновенно прошла и тошнота тоже. Пока я лежала на чьем-то плече мой живот перебинтовали, а затем положили на кровать.
- Почему? - спрашивала я у пустоты. Отвернувшись ко всем спиной последнее, что я сказала было: - Почему вы так со мной поступили?
После на меня нашла истерика и, натянув одеяло на голову, я отдалась ей. Кто-то сидел рядом, говорил что-то, пытался меня успокоить, но я не слушала. Плакать долго не получилось, закончился воздух под одеялом, поэтому я высунула только нос и, вдыхая кислород, заснула.
***
Впервые я проснулась не от нарастающей боли. В комнате было светло и, судя по всему, был день. Но с постели я не поднялась. После того, что произошло ночью и, включая предыдущие дни, все события окончательно добили меня.
Правда, мне было лучше, намного лучше. Боли не было, тошнить меня перестало, и трясти тоже. Я лежала и смотрела в стену, наслаждаясь спокойствием. Была ли у меня депрессия? Можно и так сказать, так как я не хотела ничего делать. Так я и лежала до тех пор, пока не подошла подруга.
- Ты проснулась, - она села рядом и наклонилась, чтобы видеть лицо, - как ты?
Я не могла говорить. Не могла двигаться. Они не знали об этом, не знали насколько это далеко зашло. Но даже если бы я и могла ответить, я бы промолчала. Боль до сих пор была. Где-то внутри ныло так, что хотелось плакать бесконечно. “Как они могли так поступить?” Задавалась я глупым вопросом, однако часть меня, все же понимала, что это было необходимо. Но все же…
Я продолжила смотреть в стену, игнорируя подругу. Та спросила еще что-то, затем объяснила то, что произошло, и сказала, что так было надо. Я слушала ее, но не отвечала, а лишь молча продолжила смотреть уже в никуда. Затем подруга сказала, что позовет Малика и ушла. Прошло двадцать секунд тишины. Послышались голоса снаружи комнаты, а затем зашел Малик и сев на кровать заговорил.
- Я понимаю что то, что произошло вчера, было слишком. Но это было необходимо. Твоя подруга нанесла на рану особый раствор. Он не даст омертвлению продвинуться дальше. И я должен сказать, что это предел. Если это не поможет, у меня больше нет способов спасти тебя. Альтаир рассказал мне, что произошло, но это его версия. Я догадываюсь, что он сделал, и именно поэтому тебе было так больно. Как я говорил ранее, все зависит от человека, и если ты продолжишь поддаваться ране или просто сдашься, уже ничто не поможет.
“Я не сдалась! Как мне сказать вам, что я не сдалась!” - мысленно кричала я и от беспомощности снова заплакала. Было страшно. Я уже не злилась на них, мне просто было страшно. Если бы я могла хотя бы сказать, то возможно Малик и придумал бы что-нибудь, но я продолжала тихо плакать, не издавая ни звука. Ассасин поднялся и тяжело вздохнув, покинул комнату.
***
Я пролежала остаток дня в кровати. Катя просила меня поесть или хотя бы выпить воды, но получая лишь молчание в ответ - уходила. А в последующие разы я слышала злость в ее голосе.
Следующим утром я все также проснувшись продолжила смотреть в стену. На шаги и разговоры я перестала обращать внимание. Но иногда хотелось встать или повернуться и крикнуть “нельзя ли потише, тут человек отдыхает!” но это было не в моих силах.
Неожиданно у меня перед лицом опустили кота. Нэко покрутился немного и подошел ко мне. Понюхав меня, он посмотрел так, будто понимал, как мне плохо, а затем отошел и лег рядом. Как же хотелось его погладить. Я смотрела на пушистика и снова плакала. “Почему! Я не могу подняться! Как, как мне выжить, если я и слова не могу сказать! Что мне делать!?”
День прошел как обычно. Я лежала и не двигалась. О попытках подруги растормошить меня или заставить есть было больно вспоминать. Это еще раз указывало на то, как я была беспомощна.
***
Прошел еще один день, и в итоге, я не ела и не двигалась с того дня как мужчина помог мне, уже целых семь дней. И это утро началось как обычно.
Днем подруга снова заговорила со мной. Она просила хотя бы сказать что-нибудь. Но я не могла. Наверно она думала, что я до сих пор злюсь, поэтому повысила голос.