Страница 222 из 240
Если честно, тамплиер сказал что-то среднее между тасканием камней и возведением стен, думаю, он имел виду стройку и неважно чего: нового замка или разрушенной стены.
— Вот как.
— Тогда могу ли я попросить заранее оставить его на ваше усмотрение?
— Нет. — Робер перевел взгляд с меня на Альтаира, — все ведь уже решил?
— Решил? Альтаир, ты?.. — попыталась возмутиться я, но была перебита мужем:
— Хочешь проявить к своему убийце милосердие? — спросил меня такой же убийца.
— Нет… Я не знаю, — вот тут араб меня и правда подловил, — а ты не хотел бы?
— Он осмелился поднять руку на женщину, — чуть ли не прорычал Альтаир.
— А что если ты бы оказался в такой ситуации?
Это была игра в вероятности. Убийца Шредингера. Я ненавидела теорию вероятностей в университете. Это было глупо предполагать, какой шар будет вытянут из сумки: белый или черный? Какая нафиг разница, когда все сводится к скучной задаче с вычислениями. Другое дело были решения человека. Мне было интересно знать, чтобы сделал другой ассасин. Ведь он по неосторожности убил женщину, но по сюжету должен был отпустить.
— Я бы ее отпустил, — не моргнув глазом, произнес Альтаир, словно прочитав мои мысли.
Его ответ все же меня огорчил. Меня-то он в плен взял, да еще и побил. Он сейчас просто сам себе отрицает.
— Я знаю, о чем ты подумала, — опомнился араб, говоря на своем языке. — И у меня нет к этому оправдания, прости.
Вот так. Всем бы такую способность признавать ошибки и извиняться за них, а не юлить и прикрываться выдуманными оправданиями. Хотя я и сама не без греха.
— Ладно, давайте быстрее с этим разберемся, — устало добавила я.
Сейчас совсем не хотелось знать, кто за дверью. Единственное, о чем я думала, были слова мужа и горькие факты о том, что в моей ситуации пренебрегли правилами. Однако и не убили же.
Робер не стал дожидаться, пока мы снова начнем отходить от темы, и, быстро прокрутив ключ два раза, открыл дверь. Затем он вытащил здоровенный засов, который частично находился в стене и вероятно был второй блокировкой, и потянул за ручку. Тяжело, но дверь поддалась. В холодном подземелье стало еще холоднее. Наши факелы затрепетали от ветра, исходящего из камеры. Откуда там ему вообще быть, под землей-то? Я предположила, что это был просто порыв из-за распахивания двери.
В помещении была могильная тьма. Огонь рядом не давал зрению привыкнуть к темноте, поэтому я поначалу ничего и не увидела. До тех пор, пока мы не зашли внутрь. Альтаир стал чуть впереди меня и запретил подходить ближе, чем он стоит сам. Осторожно поглядывая из-за плеча мужа, я ждала, пока глаза привыкнут к темноте, и не отводила их от темного пятна перед собой. Вскоре чернота отступила. Перед нами оказался человек, привязанный к стулу. Надо отдать должное плотнику, потому что стул этот сгодился бы для самого короля, если обшить его тканью и парой тройкой камней.
Человек был связан. Голова его понуро висела, как у провинившегося мальчишки.
— Кто это? — мой голос прозвучал хрипло, как у курильщика со стажем.
— Ты его не знаешь? — откуда-то слева донесся голос Робера.
— Ну, я не вижу ничего.
Альтаир ступил вперед и, схватив связанного за лоб, силой поднял его голову. Теперь в свете факела я разглядела мужчину, точнее то, что от него осталось. Его словно сунули головой в улей — настолько лицо было опухшее, а выбитый мною глаз постоянно кровоточил.
— Это он, — поспешила ответить я и отвела взгляд.
Не скажу, что мне стало жаль убийцу, но и смотреть на это я не могла. Он сидел тут связанный и беспомощный, пока допрос не подходил к концу. Я уверена, что его допрашивали, ведь просто так бить бы его не стали. Мне стало не по себе, когда представила, что с ним было. О том, что убийца и сам напал на меня, чуть не отправив на тот свет, я и забыла.
— Что ж, — начал Робер, — это было понятно. Приговор ему известен.
Тамплиер перевел факел на мужчину. И как только его рука замерла, что-то мелькнуло на свету, и заключенный вскочил. Альтаир мгновенно отреагировал и через долю секунды оказался у меня. Медленно, скалясь оставшимися зубами, пленник поднимал руку вверх, пока острие лезвия метательного ножа не указало на меня. Или же Альтаира. Муж отступил на шаг назад, и я была вынуждена тоже шагнуть, так как ассасин контролировал мою дистанцию между врагом. Араб не полностью заслонил меня спиной, так что я увидела момент, когда лезвие сверкнуло, и убийца перерезал себе горло. Этот образ быстро врезался в мою память и еще долго не давал прийти в себя. Я тупо стояла и смотрела на то, как тело медленно осело, хлюпанья прекратились и подрагивающая челюсть отвисла. Оказавшись в плену и вытерпев все пытки, он сам выбрал, как ему погибнуть. Мне пугал вопрос о том, как бы поступила я? Терпеть мучения или…
— Пойдем отсюда, — муж уже разворачивал меня к двери, шепнув эти слова на ухо.
На деревянных ногах я кое-как развернулась и как в тумане двинулась вперед. Альтаир поднял факел повыше. Выше плеча, глаз, головы. «Зачем он?..» Проход перед глазами покосился, и я поняла, что дело далеко не в факеле, а во мне. Снова закружилась голова, и пробил озноб.
— Черт! Альтаир, прости, — понимая, что опять была не в силах даже стоять, проговорила я, — прости, прости.
— Все нормально?
— Наверное… Отнесу…
— Да…
Эхо голосов постепенно затихало, слова становились неразборчивыми, а обрывки фраз не несли никакой информации. Не в силах удерживать себя в сознании я закрыла глаза.
***
Когда я открыла глаза, то снова оказалась в знакомой комнате. В том же положении — на спине. С той же болью во всем теле и жаром. Казалось, все это было сном, и мой кошмар только начинался. Я протерла лицо рукой и скинула влажную тряпку со лба. К счастью, синяк под глазом не болел, и двигать челюстью тоже было легко и безболезненно. А это значило одно — я отключилась. «Огонь… Мы где-то ходили. Убийца!» — в голове забили серены, прошлое, как на фотопленке, пролисталось передо мной, все вспомнилось мгновенно. Тело затрясло и я, перевернувшись на бок, — насколько позволила рана на спине — свернулась калачиком.
Комната пустовала. Глаза медленно закрылись.
***
Из сна вытягивал какой-то шум. Очнувшись, я увидела мужа, который, похоже, готовился ко сну.
— Альтаир, — негромко сказала я, едва услышав саму себя, — как долго я сплю.
Муж мгновенно перестал переодеваться и опустился ко мне на кровать.
— Отдыхай, жар еще не спал, — араб потрогал мой лоб, щеку.
— Все хорошо, — соврала я. — Мне только немного холодно.
Ассасин покачал головой и погладил меня по волосам, как заботливый отец.
— Не надо было тебя туда водить.
— Да все нормально. Мы же должны были узнать правду.
— И какой ценой мне это вышло?
— Это пройдет. Я посплю, и мне станет лучше.
— Ты уже проспала полтора дня. И состояние не улучшилось ни капли.
А вот эта новость меня и правда напугала.
— Я не знаю, как помочь тебе. Я бессилен, — признался муж и обнял меня, ложась рядом. — Не утешай меня тем, что тебе лучше, потому что от этого становиться только хуже, — уже прошептал он.
— Я… Хочу жить, Альтаир. Люблю этот мир несмотря ни на что и… Мне так плохо. Не знаю, что происходит, но, — я замялась, — я напугана. В этот раз я и, правда, очень боюсь. Пожалуйста, останься рядом, больше ничего и не нужно.
В этот раз это была чистейшая правда. Мне не хватило сил держать всю боль и страх в себе, поэтому, всхлипывая и вздрагивая всем телом, я кое-как промямлила эти слова и не смогла больше ничего добавить. И не надо было. Пока я не заснула, крепкие руки мужа надежно обнимали меня, спасая от ужаса и паники.