Страница 209 из 240
— Все смотрят, вернись в крепость, — мягко попросил он.
— Мне все равно.
— Вика, ты не понимаешь всей ситуации, — настаивал муж, — все закончилось. Я приду как только Ричард договорится с посланником.
— Если ты меня прогонишь, я точно не выдержу. Я ждала тебя всю ночь. Посмотри, — я взглянула арабу в глаза, — посмотри насколько все это изводит меня. Я уж лучше буду ругаться с тобой, чем терпеть такое.
Альтаир взял мое лицо в руки, и я больше не могла бороться с собой. Слезы лились ручьем, голова раскалывалась от недосыпа и напряжения, но это было облегчение. Муж прижал меня к себе и прикрыл руками — этого было достаточно.
***
Как муж и обещал, нас скоро отпустили. Армия разбрелась, а все те, кто был необходим королю, отправились на совет. Никому не следовало знать о присутствии ассасина в рядах Ричарда, поэтому нам сказали быть у себя. В принципе, мы ничего и не планировали. Меня нельзя было отцепить от мужа, а он, смирившись с этим, тоже желал просто побыть со мной наедине.
В течение дня я с Альтаиром долго беседовала. В основном о том, что не стоило рисковать, и о том, что я слишком необдуманно поступаю и веду себя неподобающе. Я признала все это, терпеливо выслушала все поучения и попросила прощения. От такой смиренности даже Альтаир опешил. Чтобы все точно уяснилось, он взял с меня обещание не перечить ему, с поправкой на особые ситуации. В принципе, этой поправкой я могла крыть все свои выкрутасы. Когда со мной разобрались приступили к еде.
После обеда принесли мою высохшую форму и позвали вечером на общий ужин. Я посмотрела на Альтаира, он на меня — мы оба ничего не поняли. Как нам потом пояснила служанка, в честь заключения мира Ричард устраивает для всех пир, если можно это так назвать. И мы обязаны прийти, добавила женщина и ушла.
— Это вообще нормально, что еще утром его могли убить. А сейчас он собирается напиться?
— Король амбициозен, — фыркнул муж, — его дело. Мы здесь больше дня не задержимся.
— Вот и отлично.
Переложив форму на кровать я подошла к арабу и села рядом с ним.
— Не переоденешься?
Вопросительно переведя взгляд на мужа, я заметила, как он нахально улыбался. Пришлось отбиваться.
— А разве тебе не нравится, когда я в женской одежде?
— Форма сшита по тебе, — парировал Альтаир, — в ней ты выглядишь прекрасно.
— Ладно, — я поднялась с кровати, — тогда сейчас вернусь.
Не успела и шагу ступить, как араб остановил меня, взяв за руку.
— Здесь.
— Здесь?
— Ты хорошо умеешь выводить меня из себя. Но вот радовать.
— Чего ты там сказал? Я не куртизанка тебе, чтобы радовать, — понимая к чему клонит муж, возмутилась я.
— Об этом не было и речи. Или ты думаешь в обязанности жены не входит удовлетворение моих потребностей. Я уже не первый раз учу тебя этому.
— Иногда ты становишься таким… таким, — я и слово то не могла на английский перевести.
— Каким?
— Неудовлетворенным, — съязвила я.
— Вика, — сказал Альтаир тоном, которым можно овец в стадо сбить, — раз ты не знаешь наших обычаев, значит учись.
— Именно сейчас? Мы немного не у себя дома.
— Мне так хочется.
Я подозревала, что наглость мужа превысила его воспитанность и этикет. А еще предполагала, что он научился таким образом мне мстить.
— Наглый засранец!
— Переведи.
— Выучи мой язык, тогда и повторю, — вырвав руку, я отошла к одежде.
Проверив все ли на месте, взяла форму и демонстративно перенесла на кровать, где сидел Альтаир. Развязала пояс, да с таким недовольством, чтобы ассасин понял, что я не в восторге от его идеи. Затем собиралась снять сапоги, как в голову мне пришла идея, а точнее план, как все провернуть без особых извращений. «Сниму тунику, под ней есть нательное белье, его не меняю и надеваю рубаху. Затем штаны сменю. Если по порядку, то вполне терпимо!» Я не могла не нарадоваться плану и потому довольно ухмылялась. Ассасин напротив похоже не понял, почему именно я такая довольная. Это было мне на руку.
Вот я уже стащила длинную тунику, специально кинув ее в мужа, и потянулась за рубашкой.
— Нет, — Альтаир опередил меня, — так не пойдет. Снимай все.
— И это ты мне говорил, что я веду себя странно или по-детски! — запсиховала я.
«Не могу поверить, что сегодня утром я чуть коньки не отбросила от нервов из-за этого засранца. Вот что ему в голову сейчас стрельнуло?»
Альтаир молчал. Он ждал продолжения, не собираясь больше отвлекать меня на диалоги или возмущения. Я глянула на окно — завешено. Это радовало, хотя не думаю, что араб позволил бы другим глазеть на меня. Повернулась к двери — заперта с нашей стороны на засов. Похоже, Альтаир отлично просчитал все. «Все, кроме своих дурацких идей и желаний!» И в доказательство муж сел поудобнее, собираясь наслаждаться своим издевательством. Вздохнув, я продолжила. Стащила сапоги, штаны. Отложила их в сторону. Теперь на мне оставалось лишь легкое нательное платье, в котором я обычно спала или же использовала для утепления. Муж поманил меня к себе, как только я закончила с складыванием штанов.
— Скажи мне честно, зачем все это? — подойдя к Альтаиру, спокойно спросила я.
— Когда тебе холодно, что ты делаешь?
— Одеваюсь теплее.
— Я не об одежде.
— Ну, — я задумалась на секунду, — ты о себе? О том, что я всегда греюсь около тебя?
Альтаир кивнул.
— Так тут не моя вина, что мне холодно, а ты как печь.
— А теперь подумай о том, что ты сказала, только с моей стороны.
Меня осенило. «Похоже быть женой не так-то просто. Я совсем мало знаю о том, что должна делать», — поняла я то, что пытался сказать араб. То, как я ищу тепла, так и он ищет женское тепло во мне. И что у нас выходило — мои психи. А после всего этого я еще жалуюсь ему, что ничего не понимаю и он меня не понимает. «Блять».
Это был мой очередной шанс попробовать сделать то, что ему так нужно было. И я была в растерянности, потому что всегда полагала, что причина всему разные эпохи, а не то, что мне мозгов не хватило понять все раньше.
— Ты прав, — грустно выдохнула и добавила, — я ничего в этом не понимаю.
— Научишься. Я помогу тебе. Теперь, когда признала это, у меня нет необходимости заставлять. И, возможно, мои требования больше не будут казаться неприемлемыми.
— Прости, Альтаир, — я отвела глаза в сторону не в силах смотреть мужу в лицо, — это было несправедливо по отношению к тебе.
— Вероятно, у меня тоже есть подобные ситуации. Поэтому, раз ты узнала и поняла мои желания, говори о своих открыто.
— Обо всем?
— Абсолютно.
— Начну прямо сейчас, не против?
— Я слушаю.
— Мне холодно. Можно я оденусь? — чувствуя, как промерзли ноги, сказала я.
— Я и не запрещал, — махнул рукой араб и лег на кровать.
«Прибью его когда-нибудь», — надевая чистую форму, пообещала я себе, чтобы успокоиться.
Остаток времени мы провели в тишине. Альтаир отдыхал в кровати, я лежала на своей. Это определенно был шаг вперед, я так считала, тогда почему же чувствую себя чужой? Мне было сложно, я не зря жаловалась, сложно понять, а теперь когда я увидела четкий ответ, стало только хуже. Ведь все, что я считала верным, было просто лишь моей прихотью в его глазах. Может быть ему и нравилась непокорность, но все те разы, когда поддержка нужна была в такой форме, я давала отворот-поворот. «Боже, я так виновата!» — проклинала я свою тупость и эгоизм. Всего-то требовалось увидеть, как ему тяжело, и принять меры, а не мысленно жалеть. «Такую тупицу еще поискать надо», — заключила я и решила, что больше не буду думать лишь о себе. Пора бы повзрослеть наконец. По-настоящему.