Страница 210 из 240
В таком убитом и грустном состоянии я и пошла на ужин к королю. Альтаир тоже особо разговорчив не был и, видимо, решил дать мне время разобраться в своих ошибках и проблемах.
***
Этот дурацкий пир только раздражал меня. Музыка, еда, веселье. Как же быстро они переключились! Мне было тошно сидеть в этом большом зале, видеть как все улыбаются и смеются. Даже Альтаир предал меня и все время разговаривал с Робером. Это бесило больше всего и я, не в силах больше терпеть, ушла в другую часть зала, где был балкон и девушки, которые расположились подальше от всего этого бедлама и пьяных рыцарей. Подсев к ним я устремила свой взгляд прямо и просто перестала реагировать на что-либо.
Музыка отыграла. Похоже, музыкантов отогнали подальше, чтобы не мозолили глаза и не мешали разговорам, которые были на таких повышенных тонах, что даже я не смогла сконцентрироваться на мыслях. Теперь народ со своими инструментами красовался у девушек, негромко наигрывая и напевая им что-то. Те смеялись в ответ, прятали глаза. Смущались или наоборот подпевали. Я сама не заметила, как слежу за ними, и то, как я далека. «Альтаир этого хочет? Женственности, притворства, тайны?» Девушки все хихикали и ели. А мне становилось только хуже.
«Хватит!» Я закрыла лицо руками, наклонившись к коленям. «Хватит. Все еще можно исправить. Все ошибаются. Главное понять это и изменить себя. И раз Альтаир меня до сих пор любит, значит я не так плоха. Он продолжает давать мне возможности — теперь не буду упускать их!» Только мне удалось настроиться на нужную волну, как у меня под ухом прозвучало пару аккордов, которые слились со словами:
— Выше голову, госпожа! Нам грустить сегодня не к месту, — пел мужчина, — пусть же льется вино всегда, а не кровь наших верных рыцарей!
— Неплохо, — оценила я рифму на скорую руку. — Но меня не перепоешь.
Похоже бард, судя по всему, кем он и являлся, принял вызов. Единственное, что я попросила, это только пару строчек текста, и если победа будет за мной — он подарит мне свой инструмент. Понятия не имела что это, похоже на гитару, но гриф был загнут назад. «Раз на нем играют в их время, значит я просто переучусь». А мужчина был слишком самоуверен, судя по его решительности. Жаль его, ведь он то не знал, что в моей голове столько текстов песен, что ему и за жизнь всей труппой не сочинить.
Не стоит говорить, что разделала я его в пух и прах. Пусть голоса у меня не было шикарного, но вот с рифмой он просто не смог тягаться. Ему удавалось спеть две-три строчки, сочинить или вспомнить песни, но до меня было очень далеко, у меня в голове были сотни текстов. Стоит так же отметить, что и народ к нам подсел. Не принимая во внимание то, что я проигрываю в голосе, они каждый раз поворачивались ко мне и внимательно ждали, пока мой ответный текст не будет произнесен. А потом опять на того барда, который еще и играть пытался. Это не спасло. Увы. Когда он уже не мог ничего дельного сочинить, я только разогрелась, вспомнив еще целые списки отличных песен. Мужчина обреченно сыграл тихое «трунь» и вздохнул. Похоже, сам сдался.
— У вас отличные песни, госпожа, хотя я и не могу не заметить их странность. Подобного у нас еще никто не пел.
— Ну, — пожала я плечами, — если присутствующие согласны, что это было нечестно, пусть скажут об этом.
«Сама невинность, — продолжала улыбаться я, — да ты же и двух слов не связала бы, если б не знала песни и Яблоко не „помогло“ тебе их запомнить!»
— Нет-нет, — мгновенно отреагировал бард, — вы не хитрили.
И как в подтверждение его словам все девушки, которые сидели около меня, пару музыкантов и рыцарей закивали головой. Похоже, им понравилось, и даже если бы я хитрила, а я так и делала, доказать они не смогли бы. В награду мне, как и обещали, отдали инструмент. Я задумалась на секунду, а что если бы он победил? Ведь условия моего проигрыша мы почему-то не обсудили. Посмотрев на отчего-то довольного барда я предположила: «профессиональный опыт?» Возможно, кто-то сопрет пару текстов себе. Ждать не пришлось, вся группа музыкантов стушевалась в одну кучку и принялась что-то обсуждать. Пока они там шушукались, а остальные зрители стали беседовать друг с другом, я опробовала инструмент.
— Ни разу не гитара! — услышав звук, на русском возмутилась я.
Струн было шесть, гриф по длине немного короткий. И как я вообще могла надеяться, что смогу сходу, пусть и не полностью, но хотя бы частично, привыкнуть. Ничего больше не оставалось, как тупо пробовать все подряд. Система звука была та же, что и у гитары, однако перенастраивать я не решилась — сломаю вообще все к черту, если полезу. Значит, мне было необходимо всего лишь привыкнуть к другому звуку и примерно — деления на лады конечно же не было — ставить аккорды. Звук вообще разнился с тем, что я привыкла слышать. Он то нескладно плясал, то был глух, а аккорды вообще не звучали — выходил просто набор звуков, а не последовательный переход. Но больше всего бесила круглая форма самого инструмента — у меня постоянно соскальзывала правая рука.
— Ладно, — выдохнула я и уселась поудобнее, — начну с перебора.
Это был единственный вариант — размять пальцы, вспомнить, подстроиться. Настолько меня все увлекло, что шумный и нежеланный вечер превратился в отличный отдых. Я просто сидела в сторонке и играла все, что могла. Выходило криво, не музыкально, однако я была в процессе, в поиске, потому и особо не переживала на тот счет. Потеряв счет времени, не замечая никого. Только струны, звуки и пальцы, подушечки которых с непривычки начали болеть.
— У вас интересно получается, — бард, сидевший рядом, внезапно заговорил.
— Это… на таком не играла, просто пробую.
— Позвольте помочь, — он даже слегка поклонился передо мной.
Мужчина сыграл что-то свое, показал некоторые переходы, которые я запомнила, но чтобы повторить пришлось бы помучиться. После этого он предложил, как я поняла, подогнать то, что я играю, под его инструмент — впрочем, чего и пыталась добиться. Мы увлеклись и отделились от общества еще больше. Бард перестал казаться немного нахальным и дерзким. Он так же не позволял себе лишнего, и мне не пришлось говорить ему о том, что есть правила приличия, и что я замужем. Кстати говоря о нем. Я оторвала свой взгляд от струн и, взяв передышку, принялась искать Альтаира. Долго не пришлось, муж буравил меня взглядом и, недовольно насупившись, сидел, скрестив руки на груди. Помахала этому недовольному мужчине, ассасин не ответил, продолжил сидеть и смотреть в мою сторону, пока Робера не было рядом. Тот вскоре вернулся, прихватив с собой еды, и мужчины снова стали что-то обсуждать. Ко мне тоже подсел бард и спросил о продолжении музыкального «урока». Я была не против — делать-то все равно нечего.
Играли мы до тех пор, пока я не устала, а точнее, просто не могла касаться струн без боли. Я отложила инструмент и пояснила слушателям, которые пересели к нам, что больше не могу. Тогда за дело взялся бард и сам стал негромко наигрывать мелодии нашей небольшой публике. «Все, надо идти спать», — потирая подушечки пальцев думала я, чувствуя, что устала. Да и ко всему прочему народ в зале тоже сдавал позиции: шумели не так громко — большинство просто заснуло за столом или на полу. Те, что еще болтали, продолжали пить. Король был среди них. Я понаблюдала за ним немного. Показался Ричард еще вполне соображающим, хотя количество кружек около него говорили о том, что он знатно напился.
Девушки ворковали с рыцарями. Служанки сидели рядом и тоже иногда были удостоены внимания. Я глядела на них и размышляла о том, как бы побыстрее уйти к себе.