Страница 208 из 240
Мы были почти у себя. Альтаир открыл передо мной дверь в комнату и пропустил вперед. Редко он так делал, обычно либо сам, в порыве вдохновения влетал и принимался искать нужные книги в библиотеках, совсем забыв, что я и с ним пришла, либо первым заходил и звал за собой. А в этот раз, чуя неладное, я специально развернулась к нему лицом и спиной зашла в покои. Араб оценил мою находчивость и ухмыльнулся. Не доходя до кровати, он докинул свои вещи на нее и все так же неотрывно следил за мной, а я ни шагу не отступила назад. «Черт, в этой одежде он такой классный, — оценила я новый образ мужа и сразу же расстроилась — а что если я вижу его в последний раз?» Пока я размышляла, ассасин успел
подойти ближе. Он потянул растерянную меня за пояс к себе и, не получив ответных действий, наклонился к шее и поцеловал.
— Что за глупости, — промурлыкал он над моим ухом, и потом с грустью добавил. — Как бы я хотел оказаться сейчас в Масиафе.
— Дома, — поправила я, — у тебя он есть, Альтаир.
Настроение совсем пропало, я вцепилась в мужа, жадно обнимая словно в последний раз, и, сдерживая слезы, уткнулась ему в грудь, желая лишь одного — чувствовать как бьется его сердце и завтра. Всегда.
— Обещай, что вернешься живым несмотря ни на что! — прошептала я напоследок.
Ассасин взял мое лицо в ладони и поцеловал. Я ненавидела когда он так делал, словно на прощание, какое-то дурацкое обещание, что все хорошо, не переживай. Муж заметил, что я недовольна, и, упираясь свои лбом в мой, сказал:
— Прикажи мне.
— Я, — набравшись духу, я все же продолжила, — я приказываю тебе вернуться живым.
После этих слов Альтаир отпустил меня и отошел. Он был решительно настроен, серьезен. Он выглядел как лучший ученик своего мастера, правда, уже сам им и являлся. Однако дело было не в звании, дело было в том, что ассасин принял приказ, и я видела в его глазах, что он готов, справится, выживет. И все равно это мало успокоило меня. Оставалось лишь смотреть как муж уходит, негромко произнеся у выхода — «не выходи из крепости», и закрывает за собой дверь. А я так и стояла с протянутыми руками к тому месту, где пару секунд назад был ассасин.
***
Я мерила комнату шагами уже не первый час. За окном было тихо, слишком тихо. Темно. Ни звуков битвы, ни криков командиров. Только если хорошенько прислушаться, да затаить дыхание, шум приносимых на берег волн едва долетал до ушей. Но у меня не было желания наслаждаться этим. Я была на нервах. Не могла сидеть, рисовать. Не могла дышать. Ты просто будто замираешь в пространстве, не способный ничего сделать, и ждешь, ждешь когда хоть что-нибудь будет известно. И если ходьба хоть немного успокаивала, то как только я останавливалась слышала, как колотится сердце. Это громкое «бум-бум-бум». Становилось еще хуже. Уже просто не зная, куда деваться, решила выйти из замка. Однако меня тупо не пропустили постовые у двери. Они вообще никого не пускали, как выразились мужчины, мол, для безопасности присутствующих. Пришлось вернуться. Снова в этой клетке из четырех стен и окна, за которым вообще ничего не было видно, я и моталась.
Светлеть в этот раз начало слишком рано. Все время, проведенное от момента, когда Альтаир ушел, и до сейчас, я помню обрывками. И я не теряла сознание, не спала, не задумывалась так сильно, чтобы потерять счет времени. Это была настолько изматывающая ночь, что единственное отложившееся в памяти было те истеричные мысли о смерти, попытка выбраться на крышу, где меня опять не пропустили, и темнота, потому что свечу я не зажгла.
К моменту, когда я решила сбежать через окно, уже было достаточно светло. Я долго смотрела на эту дыру в стене и думала, стоит или нет? Будет плохо, если я сбегу и попадусь, а еще хуже если влезу в неприятности — вдруг враг просто добивает выживших и сейчас пробьет ворота. Хотя, меня пугала только одна мысль. «Если он не вернется…»
На улице послышались голоса, и я подскочила с кровати пулей подлетев к окну. Пару запыленных и уставших рыцарей стремительно шли к крепости и что-то попутно обсуждали.
— Эй! Что происходит? — я не могла больше выносить эту тишину и безызвестность.
Мужчины поначалу остановились, а затем нашли меня в окне башни. Было не высоко, в районе первого этажа может чуть выше, и если бы эти двое не ответили, я бы спрыгнула к ним и не отстала.
— Похоже, ничего не будет. Будьте в крепости, пока… Стойте!
Рыцарь не успел договорить, как я перемахнула через каменную раму и спрыгнула вниз.
— Вам нельзя туда! — кричали вслед, но ноги несли меня к воротам.
Похоже, ситуация была спокойная, потому что когда я подбежала, у ворот никого не было, да и открыта была дверь, чтобы рыцари смогли пройти в крепость. Остальные же, которые не были отправлены, оставались на местах и беседовали. Заметили меня быстро. Тут же начали шикать и гнать прочь, а я все искала лошадь Альтаира, как и его самого. «Вот он!» Третий ряд слева от воинов с копьями. Ассасин стоял около лошади и похоже тоже с кем-то беседовал. Я присмотрелась — Робер. «Нашли тут друг друга, союзники». Однако злости или обиды не было, я видела, что муж живой и радость переполняла меня.
— Вернитесь внутрь, — кто-то попытался меня увести, но я вырвалась из рук человека и побежала вперед.
Вдоль стены почти никого не было, поэтому меня не остановили. Сложнее было потом, когда рыцари заметили, что слишком мелкий и странно одетый человек бежит посреди толпы. Меня пытались остановить чуть ли не выстроив стену из людей, а я все сворачивала за лошадей и оббегала тех, кто еще ничего не сообразил и просто наблюдал. Пару человек даже отступили. «Третий ряд», — я смотрела сквозь конных рыцарей на места с копьями и определила свое положение. «Взять правее». Уже спокойнее я пробралась в нужном направлении, игнорируя все возмущения и стараясь держаться подальше от тех, кто пытался насильно остановить. «Где же ты?» — я ворочала головой пытаясь найти светлые волосы в толпе шлемов и лошадиных грив.
Я узнала его по затылку. Непривычно, что муж снимает свой капюшон, но тут был шлем и он его явно не устраивал. «Нашла!» Прорываясь через людей и набирая скорость я приближалась к цели. Оставалось всего лишь два шага до ассасина, как мне и не подумалось притормозить. Как летела вперед, так и схватила мужа со спины на скорости. Альтаир ругаясь на арабском и пытаясь не упасть схватился за поводья. Лошадь осталась совершенно спокойна. Мне, ощущая тепло тела и осознавая, что вот он в моих руках, тоже стало спокойно.
— Я убью его… — Альтаир продолжал говорить на своем языке, который я понимала, но не всегда.
Араб схватил меня за руку и обернулся.
— Вика? — первый раз слышала столько удивления в его голосе, и такой быстрый переход на его типичное злое шипение, — что ты тут делаешь? Вернись назад, немедленно!
— Нет, — покачала я головой, побаиваясь смотреть на злого мужа.
— Неужели мне нужно воспитывать тебя прямо у всех на глазах, чтобы они знали, что моя жена…
— Люблю тебя! — перебила я его арабскую болтовню своей.
Альтаир замолк и, кажется, успокоился. Он повторил свою просьбу о моем немедленном исчезновении, но я только сильнее его обняла и сказала, что не уйду. Робер посмеивался глядя на нас двоих. А мне было настолько все равно, что даже если бы все смеялись, я бы не устыдилась. Хуже стало когда у меня навернулись слезы. Рыдать у всех на виду я не планировала, но остановить это не могла. Альтаир просто развернулся и прикрыл меня, расположив между собой и лошадью.